Тайна
Шрифт:
— Нет. Был замешан с самого начала, а теперь совершенно ни при чем. Павла это не касается, успокойся.
— Слава Богу! Не понимаю, почему ты… У тебя действительно ужасный характер. Я не представляю, в чем дело и даже думать не хочу…
— Вот она, журналистка! — заметила я язвительно. — И ты ещё работаешь в журналистике! Все вы такие же журналисты, как я примадонна. Все вы одинаковые, потому вся наша пресса до сегодняшнего дня сидит в заднице…
Мы не успели хорошенько поссориться, зазвонил телефон. Зося шарахнулась, словно на неё
— Это Пломбир, — послышалось в трубке. — Пани Иоанна?..
— Конечно. Я поняла, куда надо прийти.
— Я была уверена, что вы поймёте. Муж этой пани, только вы ей не говорите, он — бывший муж, он вас тоже знает. Я сбежала. Мне удалось, по-видимому, в последний момент. Что там происходит?
— Такой плюгавенький, худой… Иреней Медзик, вы знаете его?
— Да. Что с ним?
— Умер. Упал с лестницы.
— Матерь Божия… Я предчувствовала. Пожалуй, я первой назначалась на отстрел… Что с Рукой? Вы ничего о нем не слышали? Возможно, видели его?
— Я не видела. Мой знакомый видел. Он тоже умер, и этого не…
— Это я его убила, — прервала Пломбир. — Ох, Боже, вы уверены?
— Да. Успокойтесь. При чем здесь вы, у него вечное перо…
— Именно этим. То есть наверное. Я не хотела убивать, это он меня намеревался.., я хотела бежать!
В полном ошеломлении я решила, что её надо как-то успокоить.
— Все нормально, лучше уж так, дело сделано, не вините себя. Только вот как вам удалось?!..
— Там мои имя и фамилия, — после краткого молчания сказала она глухим голосом. Я поняла.
— Ничего не осталось. Эта бумага исчезла навсегда. Что вы, собственно, начали писать?
— Он заставил, велел писать вроде бы какое-то заявление, но я догадалась, у него был шприц… Я потихоньку все время наблюдала, у меня в руках оказалась авторучка, хотела его оттолкнуть, а он как раз наклонился, вот я и попала ему в лицо… Схватила этот шприц и убежала, не понимаю даже, зачем схватила, выбросила в мусорницу. Надо было листок взять, но я совсем ума лишилась со страху. Захлопнула дверь. Слышно было, как она перевела дыхание. Я не сочла нужным уточнять, куда угодило перо.
— Я вам сейчас все скажу, — продолжала она. — Там в принципе правит Крыса, у него есть шеф, кто-то из бывшей партийной верхушки, фамилии не знаю. Кончат с автоматами, войдут в какие-нибудь предприятия или акционерные общества, убьют всех, кто о них хоть что-нибудь знает. Уничтожили свои бумаги, я имею в виду личные дела. Держат в руках, шантажом конечно, тридцать два человека, я раздобыла список этих фамилий, то есть записала и оставила, чтобы вы нашли, только боюсь сказать где. Но вы там бывали.
— И что же? — вырвалось у меня с досадой. — Мне предстоит посетить все знакомые места?
— Нет, что вы. Это оставлено у одного человека, где вы видели брусничник, а ваша знакомая ловила рыбу под зонтиком…
До меня дошло, что Зося суёт мне стакан воды, взволнованная, очевидно, выражением моей физиономии. Я взяла стакан
— Знаю, — ответила я. — Дорогу найду. Кто?
— Вы помните, тогда пришли двое? У того, кто моложе. Я не сказала, что это для вас, не хотела, чтобы вы рисковали, на конверте номер вашего первого телефона, первого, не следующего, плюс дата того дня, когда вы видели меня на улице, вспомните, пожалуйста! Без этого он даже не сознаётся, что у него вообще что-то есть.
— Ладно. Вспомню.
— Я специально искала эту информацию. Позвоню ещё раз, не уверена только когда и как. Сейчас я в Дании, временно, сегодня же уезжаю отсюда, вы часто бывали здесь, скажите обо мне своей приятельнице, которая любит сад, от неё я могла бы узнавать про вас, если что понадобится. И ещё одна просьба — предупредите Вальдека и Романа…
— Какого Вальдека и Романа?! Кто они?!
— Пока ещё живы, наверно? — после паузы ответила Пломбир, и я поняла. Остальные игроки — высокий парень и пузан, кто из них Вальдек, а кто Роман, не имеет значения, и в самом деле, надо постараться их спасти. Я ответила, что поняла.
— Ну, это, пожалуй… А! Ещё секунду. Насчёт Валленрода догадались?
— Нет, пока ещё нет.
— Так он живёт с вами рядом. Скажите ему, что на него охотятся, знают о нем. Он для них опасен. И не уймутся, пока не найдут мальчика, его хотят убить…
Когда я положила трубку, Зося взорвалась.
— Господи, да что это такое? Что ты такое узнала, я уж думала, помрёшь на месте…
— Немного не хватало…
Я сидела неподвижно и смотрела на неё, стараясь хоть чуть-чуть упорядочить сарабанду в голове. Не получалось.
— Раз уж не померла на месте, надо кое-что предпринять. Ты сказала, не хочешь ничего знать. Спасибо за телефон, привет, у меня ни секунды…
— Про тебя все знают, — брякнула я с ходу Янушу, когда он открыл дверь. — Фамилию, где живёшь, и вообще ты на повестке дня. А я вот не желаю, чтобы тебя убили, фанаберия такая меня одолела. Ну, так как?
— А я не желаю, чтобы тебя убили. — Он затащил меня в прихожую и закрыл дверь. — У меня тоже полно фанаберии. Здесь чисто, проверяю ежедневно. Справлюсь, это моя профессия, однако мне необходимо ориентироваться, откуда твои сведения.
И тут я почувствовала — у меня есть настоящий союзник, профессионал, действующий по собственной инициативе, со знанием приёмов, средств и прочих полезных вещей. Чувство это бальзамом пролилось на мою изболевшую душу, зубы у меня перестали лязгать со страху, а роковой узел, из-за которого я вся изнервничалась, словно бы ослабел. Я приняла мужское решение.
— Слушай, я тебе доверяю. Должна доверять. Не могу жить, не могу даже водить дружбу с кем-то, кому не доверяю, может статься, это врождённый недостаток, но: нет доверия — нет и человека. Потому так легко сделать из меня кретинку или провести, правда, обмануть можно только один раз…