Тайна
Шрифт:
– Будь осторожен, Томас Робертс, слышишь? – Она погрозила ему пальцем, и он демонстративно отдал честь.
– Есть, босс!
Начальник поезда подул в свисток, и поезд начал отправляться с платформы. Мэри сделала несколько шагов вперед, Томас махал ей белым платком и промакивал им глаза. Она знала, что он шутит, и не могла сдержать улыбку.
– Увидимся через пару дней, – закричала она вслед удаляющемуся поезду.
В холле перед кабинетом доктора было многолюдно и очень душно. Слева от Мэри сидела женщина и держала в руках спящего ребенка, который, судя по запаху, недавно наделал в памперс. Мужчина
– Мэри Робертс? Доктор готов вас принять.
Мэри подняла голову от журнала.
– Спасибо!
Она медленно встала со стула и робко постучала в дверь кабинета. Как только она переступила порог, все ее страхи испарились. Доктор сидел за массивным столом из красного дерева, немного откатившись от него в своем кресле. Сомкнутые руки лежали на коленях, а на губах играла заговорщическая улыбка.
До пансиона Мэри решила пойти самой красивой дорогой: бодрящая прогулка вдоль моря улучшит цвет лица, а соленый морской воздух прочистит мысли. На самом деле она даже не шла, а летела вприпрыжку. Ее расчет оправдался: к дому она подошла с ясной головой и запыхавшаяся. Раз за разом она повторяла про себя слова доктора: «Я рад сообщить вам, миссис Робертс, что вы и в самом деле беременны». Наконец, после трех лет переживаний, ложных тревог и жестоких разочарований, они станут семьей. Ей не терпелось поскорее сказать об этом Томасу.
Глава 2
Из глубокого сна без сновидений ее вывел неумолкающий звонок телефона в холле внизу. Полусонная и дезориентированная, она посмотрела на ту половину кровати, где обычно спал Томас, но там было пусто. Она провела рукой по холодной простыне, чтобы удостовериться, что спать он не ложился, и постепенно в голове у нее прояснилось. Она вспомнила, что он уехал в ночную смену. Когда она посмотрела на часы, цифры как раз сменились на 3:37. У нее свело живот от страха: никто в такое время не звонит поболтать. Она выбралась из постели и понеслась вниз по лестнице, совершенно не заботясь о том, что может разбудить постояльцев.
– Алло, это Мэри Робертс, – сказала она, схватив черную громоздкую трубку и тяжело дыша.
– Здравствуйте, миссис Робертс, простите, что разбудил, – сдержанно сказал чей-то хриплый голос. Казалось, говорящему нужно было откашляться.
– Кто это? – У Мэри пересохло во рту, а язык отказывался слушаться. Перед глазами у нее танцевали черные точки, и ей пришлось взяться за перила, чтобы не упасть.
– Я звоню с рудника. – Он замолк, и Мэри услышала, как он делает глубокий вдох. – Произошел взрыв, внизу остались шахтеры, и я очень сожалею, но ваш Томас в их числе.
Она инстинктивно обхватила живот и закрыла глаза.
– Я выезжаю.
Натянув на себя первое, что попалось под руку, Мэри торопливо нацарапала записку Руфи. Девушка работала у нее уже год и сможет самостоятельно накормить жильцов завтраком. По крайней мере, Мэри хотелось в это верить, потому что ей совершенно некогда было вспоминать, сколько раз у нее билась фарфоровая посуда и сгорал бекон на гриле. Менее терпеливый работодатель давно бы уже
На улице хлестал ливень. Открывая дверь машины, Мэри молилась, чтобы она завелась. Из-под промокшего коврика пахло маслом. Их старенькую «Воксхолл Виву» нельзя было назвать надежной машиной. Из светло-синей она уже превратилась в ржавую, а из выхлопной трубы, как из дымохода, вырывались страшные клубы черного дыма. С четвертой попытки Мэри уговорила двигатель завестись и за час с небольшим добралась до шахты. Как она добралась, она не помнила. Одно можно было сказать определенно – она ехала с превышением скорости и боялась даже думать о том, останавливалась ли на красный свет.
Небольшая кучка людей стояла у приемной площадки шахты. Притихшие мужчины стояли под дождем, опустив головы, – просто смотрели и ждали. Небо начинало розоветь, за горизонтом светало. Единственным звуком был шум шахтного ствола, медленно поднимающего свой ужасный груз. Толпа хором выдохнула, когда из подземелья вынесли два тела. Мэри подалась вперед, но почувствовала, как ее тянут назад.
– Дайте им закончить работу, – сказал, схватив ее за плечи, мрачного вида мужчина в каске с фонарем. На его черном лице выделялись только белки глаз и зубы, из глубокого пореза под левой бровью текла кровь. Очевидно, он был одним из тех счастливчиков, кому повезло выбраться.
– Почему же так долго? – с мольбой в голосе спросила Мэри.
– Было несколько взрывов, милочка, но не сомневайтесь, мы все не меньше вашего хотим, чтобы всех ребят подняли. Все поддерживаем друг друга.
Он кашлял так, что, казалось, сейчас выплюнет собственные легкие. Выделенная им черная мокрота упала на землю рядом с Мэри, и она не смогла скрыть своего отвращения.
– Простите, – извинился он. – Вы мужа ждете?
Мэри кивнула.
– Томаса Робертса. Вы знаете его?
– А, да, знаю. Хороший человек и сильный. Тяжелой работы не боится. Не удивлюсь, если в скором времени его повысят. – Он положил руку ей на плечо и кивнул в сторону площадки. – Там священник. Если вы во все это верите, может, вам будет легче, если вы помолитесь.
Приехали несколько человек из шахтного ансамбля и начали играть гимны, но скорбные ноты только усугубляли отчаяние, и Мэри отошла в тихое место, чтобы там ждать новостей. Она не верила, что молитвы принесут какую-либо пользу. Если бог есть, он не допустил бы этого взрыва. С другой стороны, хуже не будет. Она сложила руки, закрыла глаза и про себя помолилась о безопасном возвращении мужа, пообещав за это богу много того, чего, она знала, выполнить не сможет. Мэри старалась не думать о Томасе, запертом в ловушке где-то у нее под ногами, глубоко в недрах земли, в каком-то ужасном и враждебном месте, похожем на самый настоящий ад.
Дождь стих, и небо начало проясняться, но вдруг где-то внутри нее загрохотало. Оглушительный раскат грома гремел у нее в ушах, и она подняла глаза в небо. Толпа на площадке ринулась вперед, но пожарные, ведущие спасательные работы, широко расставили руки и преградили путь.
– Пожалуйста, сделайте шаг назад. Давайте-давайте, назад, – пожарный говорил твердо, но без злобы.
Мэри подбежала к толпе и влилась в нее. Ей вдруг захотелось разделить свое состояние с другими пострадавшими.