Тайна
Шрифт:
– Лилии – любимые цветы мамы. Думаешь, он знал об этом? Может, это тайный знак?
– Не придумывай, Бет. Здесь половина открыток – с лилиями. Это символ смерти вообще-то. Что там написано?
Бет развернула открытку и внимательно прочитала ее вслух.
«И словами не описать ту грусть, с которой я прочитал некролог в сегодняшней газете. Пусть я и не видел вашу маму уже очень давно, когда-то мы с ней были очень близки, и мне было очень горько узнать о ее уходе. Я всегда буду вспоминать о ней с теплотой. Мои искренние соболезнования. Альберт Смит».
Илейн
– Нет, только не это! Смит? С такой фамилией мы его в два счета найдем.
Бет перевернула открытку, надеясь найти какую-нибудь зацепку. Конверт по несчастливой случайности уже выбросили в мусор, и почтовую марку было не увидеть. Она поднесла открытку к носу, вдохнула запах и внимательно посмотрела на почерк. Письмо было написано обычной ручкой, почерк был мелкий, с аккуратными соединениями. Он еще ставил дефис в слове «сего-дня» – ее маму когда-то давно научили делать то же самое.
– Альберт Смит, – произнесла она вслух его имя и покачала головой. – Я никогда о нем ничего не слышала, поэтому его кандидатуру можно рассмотреть. Ведь и имени моего отца я тоже никогда не слышала, потому что мы почти никогда о нем не говорили.
– Смит, – повторила Илейн. – Стыд и позор. Неужели его не могли звать Альберт Уэйверли-Пембертон?
– Кто это?
– Никто, выдумка. Я имела в виду, что было бы гораздо лучше, если бы у него было какое-нибудь странное имя, по которому его было бы легче отыскать.
Бет вздохнула и собрала все открытки.
– В любом случае шансы малы, Илейн. Даже если я его найду, что мне ему сказать? Здравствуйте, я Бет, ваша потерянная дочь. Моему сыну нужна почка, вы как, не против?
– Ну, если так это формулировать… В любом случае он может оказаться слишком старым.
– Да, все может быть, хотя донором может стать любой человек до восьмидесяти лет, если позволяет здоровье. Маме было семьдесят два, он может быть немного старше или младше. Плюс у него могут быть и другие дети, что означает, у меня могут быть сводные братья или сестры, которые могут иметь совместимую группу крови и почку. Я просто хочу, чтобы у Джейка был ручеек надежды. Я не собираюсь требовать, чтобы люди сдали свои органы абсолютно незнакомому человеку.
– А ты мамины вещи уже разбирала? Бумаги, документы, личные вещи? Там тоже может что-то быть.
– Скоро займусь этим, просто это не то занятие, которое я предвкушаю, если честно. Она много чего выкинула, когда переезжала в Манчестер, но, надеюсь, все важное осталось.
Бет взяла пустую бутылку из-под вина и отнесла ее в мусор.
– Пойду все-таки приму ванну, Илейн.
Илейн обняла ее за плечи.
– Давай, крошка. А я тебе завтра принесу запеканку, – и она приложила прохладные ладони на щеки Бет. – Тебе нужно поправиться, да.
Погрузившись в горячую пенящуюся ванну, Бет закрыла глаза и отдалась во власть волшебного аромата «Джо Малон». Она влила в воду огромную дозу, практически опустошив дорогую бутылку, но сегодня она этого заслуживала. Сегодня она похоронила маму. Каждый день ее жизни они говорили друг с другом, и все же столько осталось невысказанным. Перед ее внутренним взором проплыли полученные открытки, цветы, люди на похоронах. Они были правы. Мэри была хорошей женщиной и любящей, заботливой матерью. Бет никак не
Глава 5
Оказавшись дома, Джейк уже через несколько дней выглядел намного лучше. Щеки снова зарумянились, а энергии прибавилось настолько, что он захотел выйти на улицу и попинать мяч.
– Думаю, сегодня еще слишком холодно для этого, дорогой. Может, тебе дома поиграть? – постаралась переубедить его Бет.
Джейк вздохнул и с размаху сел на диван.
– Но мне скучно быть все время дома. Хочу поиграть на улице. Мне нужно тренироваться, чтобы быть не хуже других мальчиков, и тогда меня первым выберут в команду. – Он сложил руки на груди и нахмурился от злости. – Мне не нравится, когда я сижу в запасных.
Майкл решил вмешаться.
– Это хороший знак, Бет. Мы не можем держать его в коконе до конца жизни. – Он присел, чтобы быть на одном уровне с Джейком. – Пойдем, сын, ненадолго.
Бет признала свое поражение.
– Ладно, но тогда не берите жесткий мяч, возьмите поролоновый.
Джейк сморщил нос, спрыгнул с дивана и побежал надевать кроссовки, что-то ворча про то, что поролоновые мячи – для маленьких.
Майкл взял руки Бет в свои.
– Милая, он заслуживает вести максимально приближенную к нормальной жизнь.
– Я знаю, но не могу не пытаться защитить его. Он такой хрупкий.
– Он себя хорошо чувствует. Нам нужно смотреть за местом, где стоит катетер, следить за тем, чтобы оно было закрыто, и – не переусердствовать. Думаю, свежий воздух пойдет ему на пользу.
Она знала, что Майкл был прав. Так было всегда, и ее это не раздражало.
– Хорошо, – согласилась она. – Я только сначала измерю его температуру.
– Бет! Ты мерила ее десять минут назад. Она в норме.
– Ты же слышал, что сказал доктор Эплби. Повышение температуры может быть симптомом перитонита. Нужно соблюдать осторожность.
Майкл покачал головой.
– Ну, если тебе от этого станет спокойнее… И да, не обращай внимания на мое повышенное давление, ладно? – крикнул Майкл вслед Бет, уже скрывшейся из виду в поисках термометра.
Бет села в патио у окна, выходившего на сад. Зимой она высадила в кадках луковицы нарциссов, и сейчас они как раз начали приносить дивиденды. Джейк был укутан в спортивную куртку, шарф, шапку и перчатки. Майкл сказал, что бедный ребенок не сможет двигаться, но она настояла. Наблюдая за тем, как они пинают друг другу мяч, она немного расслабилась. Взяв свои больничные записи, она в который раз стала их перечитывать. Даже к своим экзаменам она не готовилась с такой тщательностью и так скрупулезно не штудировала материал. К тому времени, когда нужно будет проводить диализ дома, они должны четко знать порядок действий. Многому нужно было научиться, но большую часть тренинга они прошли в больничной палате. Бет работала фуд-стилистом, фотографом пищевых продуктов, и гибкий график работы позволял ей выбирать только такие проекты, которые оставляли много времени на сына. У Майкла была своя практика, которую нельзя оставлять без внимания, и как бы сильно им ни хотелось быть с Джейком двадцать четыре часа в сутки, счета требовали оплаты.