Тайник комиссара
Шрифт:
— По-видимому, он переоделся. Здесь целый склад одежды. Много старого оружия и ходы. Чуть в них не заблудился.
В сенях заскрипела, дверь. Послышался кашель, и в комнату вошел начальник контрразведки с двумя незнакомыми Петьке офицерами.
— Вера Ивановна, вы не помните, где держал ваш сын документы, взятые из сумки командира? — спросил один из офицеров.
— Не знаю. Он мне только говорил, что после войны хочет организовать экспедицию из своих студентов и выехать к нам, в байкальскую тайгу. Рассказывал еще, что какую-то тайну разгадал, и теперь, мол, легко можно будет найти пещеру с драгоценностями, но я, простите,
— Не надо, Вера Ивановна. Пока не надо.
Офицеры, следователь и начальник контрразведки вновь спустились в подземелье. Громко переговариваясь, они уходили куда-то вдаль. Потом их голоса совсем затихли.
Петька складывал на кухне разбросанные книги и документы, когда услышал, что его зовет Таня. Он зашел в большую комнату и поразился: у окна лежала груда всякого оружия, слегка тронутого ржавчиной: винтовки, пистолеты, кинжалы, револьверы, карабины. У развороченной печки валялись кучи одежды, желтых ботинок и легких сапог. Такую обувь в гражданскую войну носили интервенты и белые офицеры.
В дальнем углу зала начальник контрразведки тихо, почти шепотом, объяснял Вере Ивановне сегодняшнее происшествие.
Ограбление музея, погром квартиры, поиски в сарае — это все сделано одним человеком, спрыгнувшим накануне с фашистского самолета. Просмотрев архивные документы и сопоставив данные, сотрудники установили, что человек — известный органам убийца-рецидивист. Фамилия его Мулеков. Маленький, ловкий, с короткими руками и ногами, он за кордоном получил кличку Хорек. Одно из главных преступлений против Советской власти он совершил в гражданскую войну. Когда японцы оккупировали Дальний Восток, из Катушевска таежными тропами ушел отряд. Командовал им комиссар Михаил Быль-Былинский. В отряде было много лошадей, груженных вьюками со слитками золота, серебра, платины… После гражданской войны подсчитали, что секретный отряд Быль-Былинского вывез более трех тонн благородных металлов. Отряд был вооружен, люди проверены, но, как ни странно, ни в Иркутск, ни в Верхнеудинск, ни в какой другой поселок или город он не пришел. Отряд исчез бесследно в суровой сибирской тайге. Много лет страшная загадка волновала людей. Позже иркутская контрразведка установила, что проводник отряда жив и находится в Японии. Новая кличка-Хорек. Диверсант — уроженец Краснокардонска. Его дядя являлся владельцем дома, в котором жили теперь Жмыхины. В 1924 году дядя и племянник организовали убийство директора завода Ивана Железнова и скрылись.
Перед Великой Отечественной войной, когда Петька Жмыхин обнаружил сумку командира, кое-что прояснилось. По дневнику Быль-Былинского составили примерный маршрут, и шесть иркутских экспедиций почти одновременно ушли в тайгу на поиски спрятанных сокровищ. Но вернулись они ни с чем: шифровку Быль-Былинского разгадать не удалось. Лесник, на которого он ссылался в своем дневнике, погиб. Поиски сокровищ после всех неудачных попыток были прекращены. Таким образом, единственным обладателем тайны стал Хорек.
Его японских хозяев, а может, теперь и гитлеровских, золото, спрятанное комиссаром Быль-Былинским, по-видимому, снова забеспокоило. Не исключено, конечно, что Хорек послан с другим заданием, документами заинтересовался попутно. Есть предположение, что здесь, в Краснокардонске, он не задержится, потому что открыто оставил свои следы: парашют,
На улице прогромыхал грузовик и остановился возле Петькиного дома.
— Вера Ивановна, когда вы собираетесь ехать в Сибирь? — громко спросил начальник контрразведки.
Бабушка тяжело вздохнула:
— Желание у нас хоть сегодня, да возможности… — она замялась. — Какие нынче возможности?
— Мы вам поможем. Завтра к вечеру будьте готовы. За вами заедет наш шофер. Продуктов на дорогу дадим и на поезд посадим. Я сегодня разговаривал с Иркутском. Вас там встретят и помогут добраться до Байкала, до ваших Больших Котов.
В комнату вошли двое рабочих и, беря винтовки и карабины охапками, как березовые дрова, стали выносить их на улицу и складывать в кузов старого автомобиля. Уходя, один из офицеров сказал бабушке, что в Петькином доме до конца войны хорошо бы разместить штаб рабочей дружины.
— Что же вы меня спрашиваете, — ответила Вера Ивановна, — размещайте. Да и нам с Петькой в таком доме страшно было бы жить. Под домом вон обнаружилось целое подземелье, придут ночью бандиты, что я буду делать, как Петьку защищать?
Поздно вечером к Жмыхиным приехал на военном мотоцикле офицер и привез полную наволочку сухарей.
Таня с Петькой, укладывая рассыпанные Хорьком книги, с удовольствием вдыхали вкусный запах сушеного пшеничного хлеба. Петька взял подгоревшую маленькую корочку, подал ее Тане.
— Ешь.
— Нельзя, Петька. — Таня положила корочку обратно. — Без бабушкиного разрешения нельзя, а то нам на дорогу не хватит. — Таня вздохнула. — До Сибири ехать, Петька, теперь придется долго.
В последнюю ночь в Краснокардонске Петьке спалось плохо. Сначала думалось, что мешает сирена, но потом, когда она затихла, Петька все равно не мог заснуть. Ему стало казаться, что под домом кто-то ходит, оставляя на досках маленькие следы ног и отпечатки ладошек, запачканных кровью.
«Хорек — кровожадный и коварный зверь, поэтому и бандита так назвали. Весь отряд загубил, на золото позарился. Комиссара убил, негодяй. Попадись он мне! — засыпая, думал Петька. — Расправлюсь я с ним по-своему».
Петьке снилась байкальская тайга, бесконечные цепи гор и пещера на головокружительной высоте, куда командир Быль-Былинский перед гибелью умудрился спрятать золото. Снились танки. Приземистые и грозные, построенные на золото, которое обнаружил он, пионер Петька Жмыхин. И опять снился Мулеков, похожий на Хорька. Он ехидно улыбался и тянулся окровавленными руками к Петькиной тонкой шее. Петька в страхе просыпался, но, пощупав под подушкой тугой сверток с документами Быль-Былинского, успокаивался и снова затихал.
— Петька! Вставай же, Петька!
Мальчик открыл глаза, непонимающе посмотрел на Таню.
— Ты заболел, что ли?
— Я никогда не болею. Просто во сне видел…
Таня грустно улыбнулась.
— Дед Андрей меня похвалил за то, что я с вами еду. Привет, говорит, передай сибирякам, смело они бьют фашистов.
Бабушка пришла через час и удивилась: в квартире было хорошо и чисто, а возле порога стояли три маленьких узелка с вещами: бабушкин, Танин и Петькин. В каждом узелке лежало по десять сухарей.