Тайник
Шрифт:
– Я плохо, и кажется опять что-то случилось. Пойду посмотрю! – Она двинулась к двери.
– Э нет, только со мной! – Данила отпер закрытую на ключ дверь.
Мимо них прошёл с сосредоточенным лицом Потёмкин.
– Что там? – Окликнул его Данила.
Но Потёмкин лишь махнул рукой и ускорил шаг. Данила пожал плечами, и они с Лизой подались за оперативником. Дойдя до дальней по коридору комнаты, они увидели, что внутри с озабоченным видом стоят Ласточкин и Зинченко. На кровати лежала на животе Анна. Голова была неестественно вывернута
– Так, а с кем спала у нас Аня? – Не двигаясь из центра комнаты, спросил Ласточкин.
– Зачем вы так? – Тихо спросила Лиза. – Она же умерла.
– Я вижу, но если я сейчас поплачу, то быстрее не узнаю, что происходит в этом доме. Видно же, что она кого-то ждала. В чулках спать не ложатся, бутылка вина открыта и два бокала. Она точно кого-то ждала этой ночью. Так зачем, говорите, ходили наверх? – Оглянулся на кого-то позади себя Ласточкин.
Лиза заметила стоящего возле открытого окна Энрико.
– Э-э-э, ну я не хотел бы тревожить честь девушки.
– Второй труп за несколько дней, и тем более труп этой девушки даёт повод потревожить её честь. Ну? – Ласточкин уставился на него.
– Она сказала, что очень утомилась ото всех, и ждёт меня, как единственного здравомыслящего человека разделить с ней вино. – Смотря в пол, ответил Энрико. – Она ещё звала меня с собой в винный погреб, но я не хотел идти в такую темноту. И ушёл спать.
– То есть она одна где-то шлялась, а потом всё-таки ждала вас? – Ласточкин вопросительно выгнул брови.
– Я не знаю! Я пришёл принести извинения за малодушие. Я вошёл в комнату позвал её по имени. Подумал, что она уснула, подошёл ближе и услышал, что она не дышит. Ну, почувствовал. – Голос Энрико стал раздражённым. – Это всё!
– Полный абзац! – Резюмировал Ласточкин. – Ну, что же делать, давайте всё по порядку, всё как положено. Где эта хреновина, которую ты просил посмотреть? – Спросил Ласточкин у Зинченко.
– Она внизу, где всё вещдоки и записи. Там участковый охраняет. – Криминалист взял двумя пальцами за занавеску и отодвинул её в сторону. Но гладкое полотно не поддалось, так как кусочек ткани застрял между дверью и косяком. – Вполне возможно, что убийца проник через эту дверь.
– Значит, она знала его, раз впустила и не кричала. Вот дура, зачем наверх-то пошла, сейчас может жива была. – Ласточкин махнул рукой и выглянул в окно.
– Ничего интересного. Даже никаких следов борьбы. Но, скорее всего, она думала, что это француз пришёл. – Мстислав пожал плечами. – Если бы пришли с улицы, то в такую погоду на подошве обязательно принесли грязь. Хорошо что здесь везде водная преграда, а то желтушники уже осаждали бы дом.
– В смысле? – Поперечные морщины сложились на лбу Ласточкина.
– Ну журналисты. Она ведь была известной киноактрисой. Да я сам её не раз видел; сестра сериалы смотрит.
– Ладно, надо собрать всех в кучу
Лиза задумчиво посмотрела на Данилу.
– А ведь к нашей комнате тоже балкон внешний примыкает. Страшно подумать, что он там бродил, а мы спали.
– Н-да, – взгляд Данилы был сосредоточен на трупе девушки. – Пойдём я тебе провожу в гостиную, где все, а мне нужно потолковать с Ласточкиным.
Глава 4
Ласточкин спустился по лестнице, расправил по дороге ногой смятую ковровую дорожку и прошёл дальше, но остановился, как будто споткнувшись. Он вернулся на то место, где находилась последняя ступенька лестницы и, отодвинув носком ботинка дорожку, увидел причину залома.
– Соня, – он громко позвал стоявшую к нему спиной кухарку.
– Да? – Деловито вытирая мокрые руки о передник, спросила Соня и поспешила навстречу.
– Ну, сюда идите, что я орать буду на весь дом. – Ласточкин кивнул на курительную трубку, лежащую на полу. – Это чьё?
– Это же Алексея Даниловича. Он же практически с ней не расставался, курить-то почти не курил, но всегда с собой носил. Это ему друг подарил. Наверное, в суматохе потерял. Он же по дому ходил, прямо места себе найти не мог.
– Вы трубку-то тётке его верните. Это его любимая. – Покачивая головой в разные стороны, говорила Соня.
– Нет себе оставлю! – Рявкнул Ласточкин. – Дайте-ка! – Он снял с плеча женщины чистое полотенце и аккуратно поднял трубку.
– Ой, она бедная так перепугалась, когда у него с сердцем плохо случилось. Так на врачей кричала по телефону, – Соня всплеснула руками, – а нешто они что могут сделать быстрее. Как приехали за ним, так она только успокоилась.
– А как же они проехали? Нам пришлось свою машину бросить наверху и пешком идти. – Иван Гаврилович на минуту оторвался от рассматривания трубки.
– Так они и не приезжали. Они наверху ждали. А сюда санитара прислали, здоровый такой бугай, – Соня развела руками, будто пытаясь измерить гиганта. – Алексей Данилович к тому времени, как они приехали, чуть уже оклемался и шутит: «Мол, что ж ты меня милый на руках, что ли, понесёшь?». Санитар и говорит, если надо, то и на руках, а так мол, если уже шутите, тогда пешочком.
– Так чего врачей-то вызывали, если он ходил, шутил?
– Да что вы, – Соня недоумённо на него посмотрела, – он на пол упал, стал воздух хватать и потом сознания лишился. Мы так все перепугались, рот разжали, влили туда корвалол, и, хотя он в сознание пришёл, Зинаида на враче настояла. Он никуда ехать-то не хотел, но уговорили.
Через два часа Потёмкину и Береговому удалось, наконец, всех собрать в гостиной. Ласточкин раздражённо ходил, пока люди рассаживались по свободным местам, и когда все успокоились, то посмотрел на них и вздохнул: