Тайны прошлого

Имакаев Владимир

Это хобби настолько увлекло, что он стал больше читать. Появилась тяга к знаниям и совсем не оставалось времени на глупости. Он помнит, как в одном из популярных журналов появилась его первая его статья (не без участия папы). Однако реакция превзошла все ожидания, — его действительно стали просить писать небольшие заметки. Так началась карьера Брендона-журналиста.

Скопленных денег хватило заплатить за колледж, и сразу же он должен был ехать в Нью-Йорк в качестве одного из сотрудников «Нью-Йорк Таймс», если бы не то роковое событие на церемонии вручения дипломов.

Перед

началом отец зашел в аудиторию, где одевался Брендон и позвал его на минутку. Без сомнения, он был рад за сына, но что-то омрачало его лицо.

— Твоя мечта исполнилась, ты добился всего чего хотел, причем сам. Я горжусь тобой.

— Спасибо, пап, — Брендон обнял отца.

— Брендон, — улыбка отца, сопровождавшая первую реплику, исчезла, — у тебя уже есть билет на самолет?

— Да, мой рейс через час после твоего. Так что, я тебя провожу, а потом пойду на регистрацию. А почему ты спрашиваешь?

— Просто я волнуюсь за тебя. Позволь, чтобы, как ты их называешь, «амбалы» поехали с тобой, — отец выглядел весьма обеспокоено.

— В чем дело, пап? На тебя опять охота или, скажешь, каталажка по тебе плачет? — с улыбкой сказал он, понимая, что к отцу не подкопаться, тот чище, чем поп после бани.

— В этот раз я прокололся, сынок, — отец присел на подоконник одного из окон в длинном коридоре колледжа.

— Что ты имеешь в виду?

— Меня кто-то сдал и теперь вряд ли меня посадят, скорее прикончат.

— Я тебя не понимаю, ты что серьезно? — не мог осознать до конца Брендон и присел рядом, надеясь, что так до него дойдет быстрее.

— Да! Все мои счета закрыты, весь товар уже в руках федералов, у них столько моего грязного белья, что хватит меня в нем похоронить.

— Но ты ведь все уничтожал…

— Все, кроме некоторых мелочей, но какая-то тварь хорошенько рыла под меня.

— А Иренна знает об этом…

— Мне кажется, что эта зеленоглазая змея, которую я пригрел у себя на груди, и сдала меня, — у отца даже скулы заиграли.

— Да ну, она любит тебя, — речь шла о красотке, намного младше отца и лишь на десяток лет старше Брендона, которую отец подцепил на одном из званых вечеров.

Конечно, как сын, он был против того, чтобы кто-то заменил мать, но она, казалось, искренне любит отца, безмерно добра и полна жизни. Да и потом он не видел, чтобы кто-то один был рядом с отцом больше чем полгода. Папа просто в тупике — не знает что делать и обвиняет всех подряд.

— Я не знаю, я ничего не знаю, но я прошу тебя — будь осторожен и очень внимателен. Если я доберусь до полиции раньше, чем другие мафиозные кланы, то еще увидимся.

— Да ну тебя, отец, забудь о плохом. Завтра ты проснешься полный сил, чтобы начать все сначала, а пока иди к Ирен и не смей ее обижать, она любит тебя, — немного помолчав, обнял старика и добавил, — и я люблю тебя, а сейчас мне пора идти.

— Да, да конечно, — отец проводил долгим взглядом сына. Он чувствовал, что это была последняя встреча.

До начала церемонии вручения дипломов оставались считанные минуты. Брендон почувствовал, что из-за переживаний захотел в туалет. Он кинулся к первым дверям — но там в очереди

уже были двое, таких же как он. Тогда Брендон просто выскочил во двор, встал за угол и, убедившись, что никого нет, начал свое дело.

Был конец весны, но темнело еще рано, но и в этих сумерках он разглядел бесшумного мотоциклиста, припарковавшегося недалеко от Брендона. Мотоциклист скинул комбинезон и шлем, оставил своего двухколесного коня и пошел к центральному входу, скорее всего не зная про тот, которым воспользовался Брендон.

Брендон подошел посмотреть на то, что вызвало огромную зависть — это было просто чудо техники, даже не мотоцикл, а мечта любого байкера, которую не купить за деньги. Блестящие черные формы, кожаное сиденье, ветровое стекло обтекающей формы, с покрытием, делавшим похожим его на зеркало или экран монитора. Кроме ручек газа и тормоза электронная панель, закрытая тонким прозрачным пластиком. Колеса с такими шипами, что казалось, можно ездить по стенам.

Легкий шлем сам просился в руки, а комбинезон был из необычного материала: тонкий как паутина и жесткий как панцирь средневекового рыцаря. И еще! От этого одеяния доносился легкий и почему-то очень знакомый аромат ванили.

Мысль о том, что церемония уже началась, пока он тут разглядывает мотоцикл, бросила его в жар, и Брендон рванул внутрь здания. Открыв двери, он услышал приветственное слово и понял, что не опоздал. Он кинулся в зал на свое место, но идти пришлось вокруг сцены и в этот момент он встретился взглядом с «мачехой», которая разговаривала с человеком, стоявшим в тени. Однако решив, что она общается с кем-то из охраны отца, побежал дальше, но все же оглянулся на невысокого плечистого мужчину спортивного телосложения, который запечатлелся в его памяти. Брендон не помнил его. Наверное, кто-то из новеньких. Телохранителей отец менял почти каждый месяц, не по причине своей привередливости, а потому что все они уходят в мир иной, защищая отца в переделках, которым нет конца.

Во время вручения награды, он видел только отца и Ирен. Казалось, что жизнь просто один беззаботный мирок, вращающийся вокруг него. Минуты, пока он выражал благодарность, растянулись в вечность. Вспышки камер слепили глаза, а наглые папарацци пытались выследить отца Брендона в огромной толпе. Но он был неузнаваем в приклееных усах и в парике, которые придумала для этого случая Ирен.

Когда все подошло к концу, толпа людей двинулась шумным потоком поздравлять выпускников. Отец Брендона был одним из первых.

— Ну, сынок, поздравляю, будь хорошим человеком, не таким, как я, — и отец пожал ему руку.

— Да нет же, ты отличный человек, особенно для меня, — он подтянул отца за руку и крепко обнял.

В этот момент с ним произошло что-то странное, от отца исходил запах ванили.

— Что ты? — отец заулыбался.

— Твой одеколон пахнет как ванильная конфета, — Брендон был в замешательстве от того, насколько схож аромат.

— Это не мой, — Ирен любит этот запах…

— А где она сама? — Брендон стал искать ее в толпе, понимая, что может отец и прав. Может быть, тот мотоциклист тоже держал ее в объятьях.