Тайны прошлого

Имакаев Владимир

— Она в дамской комнате, подойдет с минуты на минуту.

— Хорошо, пап, подожди меня здесь, мне надо на секунду на улицу.

Он рванул так быстро, что отец не успел ничего ответить. Расталкивая локтями шумный рой студентов, их родню и друзей, он с трудом прорвался к сцене, за которой был черный ход, ведущий к мотоциклу во дворе. Он уже почти вышел, когда в зале послышался пронзительный женский визг, переходящий в общую панику. Оглянувшись назад, Брендон увидел, как люди окружили кого-то и в ужасе пятятся назад. Круг становился шире, и Брендон увидел в центре него своего отца, лежащего в луже

крови.

Путь к отцу давался еще труднее. Он хотел было пустить в ход кулаки, как что-то черное мелькнуло под самым потолком. Присмотревшись внимательней, он заметил как нечто темное продвигается к чердачному окну, периодически отбрасывая тень на белом потолке.

Брендон был готов биться об заклад, что это тот самый мотоциклист, тот же шлем и тот же костюм. На счастье этот таинственный гость не знает короткий путь к мотоциклу. Вырвавшись из плена людского болота, он вновь припустил к черному выходу.

Повезло! Мотоцикл еще был тут, значит тот, кого он ждет появится с минуты на минуту. Ни справа, ни слева никого не было. Сверху только темнота зимнего неба и ничего кроме редких звезд. Он ждал больше двух минут, но никто не появился. К горлу подкатывало отчаяние, наверное мотоциклист ушел другим путем, оставив его в дураках. Брендон опять поднял голову и на этот раз увидел, как кусок неба оторвавшись от крыши, летит прямо на него. Сокрушительный удар свалил его с ног. Брендон не успел опомниться, как почувствовал, что руки его склеены за спиной какой-то вязкой дрянью — противной на ощупь и крепкой как суперклей, также были сцеплены и ноги. Он через силу повернулся на бок и увидел, как взревев, мотоцикл рванул с места и унес киллера в темноту.

Как выяснилось, в тот же день пропала и Ирен. Что с ней стало, он так и не смог узнать. Причастна ли она к заговору против отца или нет, не может утверждать никто. Денег и действительно не осталось, все счета были закрыты, вся недвижимость арестована. Вот так принц и наследник в один день стал сиротой без гроша за пазухой. Намного позже, когда Брендон добился небольшого успеха и финансовой стабильности, появился странный мужчина и сказал, что для него есть подарок. Это был банковский ключ от ячейки, где хранилась кругленькая сумма. Этот человек сказал, что долго ездил по миру. Только недавно узнал о смерти старого друга и поспешил исполнить его волю. Отец втайне от всех адвокатов оставил часть наследства сыну…

Брендон поклялся, что все до последней копейки потратит на то, чтобы разыскать человека, который даже в момент убийства прятал лицо за черным шлемом, каким-то уникальным образом передвигался быстро и незаметно, имел в своем арсенале жидкость, намертво и моментально склеивающую что угодно, а уже через пять минут бесследно испаряющуюся в воздухе…

И вот он едет по следам того, о ком уже так много знает. И с кем при встрече он рассчитается за все. Нет, он не собирается убивать его, он поступит лучше — он перед всем миром откроет лицо одного из убийц таинственной группы МАКС и предаст его в руки правосудия.

* * *

В квартире Красновых, (правильнее Новак, но об этом мало кто знал) было по обыкновению тихо.

Ксения, мать Виталика, то и дело выглядывала в окно, отрываясь от кухонных

дел. Каждый раз, когда слышался шлепающий звук шагов по мокрому асфальту она надеялась, что это сын.

— Ну, где он может быть? — тяжело вздохнув, мать села в кресло рядом с мужем.

— Скорей всего, у Олега дома, хочет там переждать грозу. Он уже взрослый парень, так что не волнуйся зря.

— Легко тебе говорить, не волнуйся, а я уже не могу. Мне иногда кажется, что я что-то вспоминаю — прилагаю усилия и… все напрасно, только головная боль. Одно лишь чувство, что-то с нами не так.

— А что может быть так? — отец отложил газету. — Ты думаешь, я очень счастлив в нашей теперешней жизни, но это совсем не повод унывать. Я думаю, нам стоит больше времени проводить в молитве, чтобы Бог простил нас за все, что мы натворили.

— Вот именно, только за что? Что мы сделали? Последнее что я помню, это прекрасный выходной в конце мая, помню звонок в дверь и дальше абсолютная пустота длиной в три месяца. Не знаю, как это объяснить. Если это амнезия, то почему и у тебя тоже? Я за всю свою медицинскую практику такого не встречала.

— Теперь встретила, — отец поднял газету и опять уставился в нее.

— Андрей, как ты можешь быть таким?

— Каким? — в полном спокойствии спросил он.

— Таким, какой ты сейчас, безразличным и холодным.

— Я не безразличный. Я просто не вижу смысла паниковать. Придет момент, и мы вспомним все что нужно, а если нам это не нужно, то и не вспомним.

— У тебя всегда все легко, — она вздохнула и в очередной раз взглянула в окно. — Ты даже ни разу не попытался понять, что за послание мы оставили сами себе. Там же больше вопросов, чем ответов. Что за рация у нас, от которой, как мне кажется, одни неприятности? Что за команда людей, фамилии и имена которых я вижу впервые? Особенно интересно, кто этот Скуратов, которого мы обязательно должны встретить в Париже? И что за книга, о которой надо знать, но не надо спрашивать у сына? Неужели мы не доверяли себе, поэтому отдали ее ему.

— А может, мы поступили так, чтобы сохранить свою жизнь.

— Я уже ничего не знаю, — звук мокрых шагов опять привлек ее к окну. Увидев, что это не сын, она еще больше погрустнела, — конечно, сейчас я больше волнуюсь за Виталика.

— Я вчера встретился с его классным руководителем. Он, между прочим, историк, отличный мужчина. Очень хвалил Виталика! Говорит, что наш сын очень способный во всех предметах…

— Если бы еще был такой же послушный и внимательный к родителям.

— Да ладно тебе, его нет всего-то часа четыре, подождем до девяти…

— До девяти? — Ксения считала это несправедливым по отношению к ней.

— Да до девяти, а потом будем его искать, но я думаю, он объявится раньше.

Может быть, мать что-то и возразила бы мужу, но их беседу прервал звонок в дверь.

— Вот видишь, скорей всего это Виталик, а ты переживала, — и Андрей уткнулся в свою газету.

Мать подошла к дверям и, не взглянув в глазок, отворила дверь, но на пороге был совсем не её сын. Это был даже не мальчик. В дверях стояла темноволосая, кудрявая девчонка с огромными светло-голубыми, или даже белыми глазами. Она поправила свое промокшее платье и вошла в открытую дверь, хотя ее не приглашали.