Тебе конец, хапуга!
Шрифт:
Ксюха нащелкала номер и стала вслушиваться в длинные гудки. Время было позднее, а потому ждать быстрого ответа не приходилось. Наконец на той стороне невидимой линии отозвался заспанный мужской голос. Но заспанными были буквально первые два слова. Затем речь стала уверенной и внятной. Судя по интонации, человек был влиятельный, с положением в обществе.
– Да, я… – Абонент понял, что спросонья хрипит, а потому откашлялся. – Я тебя, Юра, внимательно слушаю. Проблемы какие-то, если в такое время звонишь?
– Я не Юра, я его знакомая. А вы Колян? – осведомилась Ксюха.
– Какой
– Я не дура, чтобы просто так в позднее время звонить. Дело крайне важное. Так вы все же Колян, в смысле Полкан? – начинала путаться Ксюха. – Короче, меня Юра Граеров успел попросить с вами связаться и свою трубку дал. А его с друзьями менты повинтили. Вот я и набрала.
Невидимый абонент стал предельно осторожным. Он не признался ни в Коляне, ни в Полкане.
– А что случилось? Ты сама это видела?
Ксюха, как умела, описала ситуацию.
– …из рации услышала, что их задержали. Тот в черном с автоматом сказал, чтобы их в управление увезли.
– Что искали?
– Вроде оружие или бомбу. Их хрен поймешь.
– Понятно. Профессия у них такая. А то, что звон мне сделала, так это правильно. И не хныкай. Ничего больше не предпринимай. Все с твоим Юрой будет хорошо.
Связь прервалась резко, без прощания.
– С моим Юрой? – пожала плечами Ксюха. – Да у меня таких Юр… – Девица погасила окурок, вернулась в баню и подсела к опустевшему столу.
Ключи от потрепанных «Жигулей» лежали в кармане ее куртки, висевшей в предбаннике. Но ехать домой прямо сейчас не было ни желания, ни возможностей. Голова немного кружилась от выпитого, а пьяной Ксюха за руль никогда не садилась.
– Вот же черт. Попользовались, а заплатить не успели. Впрочем, пацаны здесь ни при чем. За ними не заржавеет, если их надолго не «закроют». Во всем менты, как всегда, виноваты, уроды долбаные.
Проститутка взяла недопитую бутылку пива и жадно припала к горлышку. Холодная жидкость приятной волной разлилась по разгоряченному организму.
– Неприятно, конечно, но хоть отдохну. – Ксюха неторопливо потянулась.
Глава 5
В наполовину разрушенном дачном поселке «Ветеран» все еще пахло гарью. Этот ужасный запах не мог заглушить ни свежий ночной ветер, ни запах уцелевших клумб. Купол неба усыпали звезды, низкая луна нерешительно светила сквозь лес. Лишь в редких домах можно было заметить свет. Большинство жителей уже смирились с мыслью, что выстроенные непосильным трудом дачные домики, в которых они собирались коротать счастливую старость, в скором времени исчезнут с лица земли. А потому дачники и покидали гиблое место, проклиная в душе власть имущих, строителей и киношников, так некстати объявившихся в здешних местах. Ажурная стрела экскаватора на гусеничном ходу, как дамоклов меч, была занесена над поселком и четко смотрелась на фоне неба.
Возле экскаватора в темноте, поблескивая оливковыми глазами, неторопливо нарезал круги оставленный охранять технику сторож из дорожно-строительного управления – моложавый азиат в вышитой серебристыми нитками тюбетейке. Обут
Пефтиев, заключая договоры подрядов на строительство федеральной трассы, действовал предусмотрительно – отдавал предпочтение вариантам, представленным теми организациями, где работали гастарбайтеры. Подобная практика была стара как мир и всегда приносила плоды тому, кто брал ее на вооружение. Для конфликтной ситуации, коей являлось и уничтожение дачного кооператива «Ветеран», лучше всего подходили чужаки. Ведь местный работяга может и проникнуться бедой хозяина, у которого сносят и уничтожают то, что у него есть ценного и дорогого – дачный домик, срезают бульдозером слой почвы, который он делал пригодным для огорода и цветника долгие годы. А вот чужаку податься некуда. Он существо подневольное: что приказали, то и делает. Ему с местными в дальнейшем жить не придется. А если попробуешь заартачиться, так тебя быстро вышлют на родину. Именно такова тактика всех захватчиков. А Пефтиев, получивший заказ на строительство федеральной трассы, и был самым что ни на есть классическим захватчиком. Судьба людей, живших на этой земле, интересовала его в последнюю очередь.
Среднеазиат в тюбетейке был не плох и не хорош – он всего лишь делал порученную ему работу в меру своего усердия. Сказали охранять экскаватор с привешенной к нему шар-бабой, он и охраняет. Мало ли что придет в голову кому-нибудь из разобиженных дачников: шланги порежут, в бак сахарку насыплют или воды нальют, да и спереть что-нибудь могут. Экскаватор – это тебе не автомобиль, тут к любому агрегату легко добраться можно. А народные умельцы на руки проворны, даже пускач от мощного дизеля смогут приспособить в качестве двигателя для самодельного трактора.
Ночь средней полосы России несла к лесу заунывные слова песни кочевников и возвращала их тихим эхом. Неизвестно, долго ли бы еще продолжалось пение или же сторож-гастарбайтер, уморившись ходить возле экскаватора, устроился бы в его кабине подремать, – так или иначе сторож смолк, заслышав на пустынном дачном проезде похрустывание гравия. Шаги казались неторопливыми и совсем не опасными. Так ходят люди, сами сторонящиеся темных закоулков. Никакого оружия, даже охотничьего ружья, заряженного крупной солью, в руках азиата не было. Единственное, чем он мог более или менее противостоять нападению, – это складной нож.
– Эй! Кто к меня идет? – крикнул он, сощурив и без того узкие раскосые глаза. – Не приближайся.
Хруст гравия замер, а затем вновь возобновился.
– Не подходи близко, я говорить. – Гастарбайтер попытался придать своему голосу угрожающие нотки, но вместо этого получилось испуганно.
В темноте на дачном проезде вспыхнул фонарик, его свет заплясал по наезженной колее, по заборам, а потом ударил в борт экскаватору.
– Да ты не бойся меня, сынок, – раздался жалостливый старческий голос.