Тебя одну
Шрифт:
Я вцепляюсь пальцами в холодные перила, с опозданием осознавая, что в какой-то момент остановилась.
— Жду, — бросает Фильфиневич коротко.
Не спуская с меня взгляда, он отключает телефон и с приглушенным стуком кладет его на барную стойку. Простое действие. Ничего такого в нем нет. Но по моей коже вновь дрожь пробегает.
Территория огромная, а у меня ощущение, что, оборвав звонок, Люцифер заполнил собой все пространство.
Как идти теперь?
— Хоть под землю, Амелия. Все равно не спрячешься, —
Его же голос звучит низко, слегка хрипло, и от него по моему телу разливается дичайшее тепло. Хотя, стоит признать, в самих словах тоже содержится тот еще шкалящий градус.
Сглатывая, понимаю, что пересохшее горло с трудом пропускает воздух. Легкие и вовсе на первом же вдохе выдают категорический отказ.
Пальцы медленно разжимаются, ноги шагают — прикладываю усилия, осознавая, что только физика заставит мой организм функционировать. Схожу с лестницы, делаю еще несколько шагов и застываю.
Не двигаемся. Зрительный контакт и подавно на рекорд идет.
Благо наэлектризованную тишину разбивает доносящийся со второго этажа шум. Отвлекаюсь на него, лишь бы за что-то ухватиться.
— Ты не отпустил Зою? — укоряю, поднимая взгляд на площадку. — Знаешь же, что я уберу после ужина. Всегда убираю. Ну, кроме тех дней, что болела… — табаню без какого-либо смысла, переливая, что называется, из пустого в порожнее.
— Зоя здесь не для этого, — спокойно перекрывает созданную мной суету Дима.
Пока я, растеряно моргая, осмысливаю его слова, он уже шагает к столу и достает из ведра со льдом шампанское.
Невольно цепляюсь взглядом за непривычный для него вид — белую рубашку навыпуск и обыкновенные синие джинсы. Впервые, наверное, чувствую себя рядом с ним чересчур разодетой. А с другой стороны… Понимаю ведь, что все это обман. Даже в образе простого парня Люцифер задает тон вечеру, ни разу не пася задних, стань я хоть вновь королевой. Все благодаря его черной и тяжелой всепоглощающей ауре.
— И зачем же здесь Зоя?
— Чтобы перенести твои вещи, — отвечает Дима, не поднимая головы, словно разлив шампанского несет для него больше важности, чем наш диалог.
Я же, напротив, так усердно на нем концентрируюсь, что теряю связь с памятью, логикой и какой-либо рассудительностью.
— Что? Куда? — выдыхаю, чувствуя себя до нелепости глупо.
Фильфиневич удостаивает меня взглядом, протягивая один из наполненных бокалов. Хотя, если честно, лучше бы не смотрел. Ведь именно с этим контактом у меня случается новый запоздалый инсайт: пришла за ним к столу и не заметила как.
Нежеланная близость давит, а он еще и жестит по всем фронтам.
— Я выполнил все свои обязательства. С сегодняшней ночи ты начнешь выполнять свои, — не только словами, но и тяжелым тоном напоминает, что чертов
Умом я все это понимаю, но эмоционально явно не готова.
Зачем только принимаю бокал? Что собираюсь делать с ним?
По телу проносится электричество. Пульс в висках превращается в микровзрывы. Оно неудивительно, когда сердцебиение — беспощадная бомбежка.
Как там говорят? Перед смертью не надышишься? А я пытаюсь.
— Разве? — умышленно ставлю слова Димы под сомнение. Ухитряюсь даже улыбнуться. — Я не вижу здесь Елизара.
— Документы оформлены. Сиделка найдена, — выдает Фильфиневич ровно и сухо, будто читая выдержку из договора. Учитывая его возраст и должность в семейном бизнесе, понятно, что умение сдержанно, но твердо осаживать скептиков и остряков он отточил до совершенства. — В понедельник он будет в усадьбе.
Пошутишь тут, когда за грудиной возникает столь жгучая боль, что сознание дорисовывает детали происходящего, вынуждая верить, будто Люцифер сунул между ребер паяльник и выкрутил температуру на максимум.
Замолкаю, стараясь переварить происходящее с таким же хладнокровным выражением лица, какое наблюдаю у оппонента.
Справляюсь ли?
Пока ломаю голову над этим вопросом, спускается Зоя.
— Я закончила, Дмитрий Эдуардович, — отчитывается голосом идеальной горничной.
Мне такое никогда не давалось. Стоило бы поучиться, а я стою тут, размышляя не о том. Как это, наверное, странно выглядит: мой вычурный образ, его простая одежда, стол, ломящийся от закусок, шампанское… И наше молчаливое нежелание садиться.
«Боже… Только не вздумай разреветься!» — ору на себя мысленно.
Дима между тем спокойно отпускает персонал:
— Можешь быть свободна.
— Спасибо, Зоя, — благодарю за него.
Хотя мне-то пользы от этих перемещений нет никакой. Просто бесят его черствость и потребительское отношение к людям.
— Доброй ночи, — тихо прощается Зоя.
На это пожелание я уже ответить не в состоянии. Нервно отпиваю из бокала, чтобы смочить высохшее в нечто пустынное горло и ослабить очередной грудной спазм. Шампанское, хоть я и не ставлю под сомнение статус этой дряни, вдруг кажется страшно ледяным, безнадежно кислым и невыносимо колючим.
Один плюс — алкоголь ослабляет напряжение.
— Ты даже не предупредил, — предъявляю, едва за Зоей закрывается дверь.
— В чем смысл? — холодно толкает Люцифер, поднимая свой бокал. Хрусталь вспыхивает в свете желтых ламп и переливается не меньше, чем мое чертово платье. — Ты знала, что это произойдет. Должна быть готова.
— Но я не готова прямо сейчас, — выпаливаю спешно, не позволяя голосу задрожать. — И ты тоже не выглядишь довольным. Зачем тебе жить со мной? Можно ведь как-то… — и все же голос ломается. — Ты…