Тебя одну

Тодорова Елена

Лия смеется, не пытаясь оправдываться, а он, довольный, будто выиграл спор, тоже гогочет.

Выиграл спор… У Шмидт. Дикость же.

Почувствовав себя пиздец каким лишним, резко выхожу из-за стола.

Слова? Да ну на хрен.

Что я им скажу?

Молча отправляюсь наверх.

В спальне не задерживаюсь. Сразу в душ.

Не то чтобы нуждаюсь в расслаблении… Блядь, да, конечно же, нуждаюсь! Стою там не меньше получаса. А возвращаюсь в комнату — разогретые мышцы ледяной водой обливают.

Лия.

На

кровати.

Вчера уснула внизу на диване за просмотром сериала. С пацаном, естественно. Не со мной. Поэтому видеть ее в десять вечера в нашей постели — неожиданно.

Во рту моментально пересыхает.

Грудь сжимается, заставляя меня испытывать не просто кислородное голодание, а настоящую катастрофу. Особенно когда окаменевшее нутро разбивают бешеные удары сердца.

Кровь прорывается к главному реактору, чтобы поджечь мне мозги. Но член, восстав, как башня в аду, не оставляет ей шансов. Все потоки утекают к нему, вызывая у меня ебучее головокружение и мощную дрожь по всему телу.

Единение — процесс постепенный.

Не напирал после того срыва на пирсе. Дал ей время. Но сам себе душу искрошил, представляя, как все будет после сближения.

— Гасить свет? — спрашиваю, замирая у выключателя.

Голос глухой, будто реально из другого измерения.

Шмидт отрывается от телефона, в котором все это время болталась, и смотрит мне в глаза.

Разряд, второй, третий… Всему есть предел. Мой контроль достигает его в этот момент. Выдержка рвется, как тот самый канат, который, пройдя все тестовые испытания, к херам разлетелся на первом же рывке при практическом применении.

— Гаси, — шепчет Фиалка, пожимая плечами.

Щелкнув выключателем, погружаю спальню во мрак. Забираюсь на кровать и, забив на свое одеяло, залезаю под Лиино. Тяжело вздыхаю, чувствуя, как при контакте с ней сгорают предохранители и воспламеняются нервы.

Фиалка вздрагивает и застывает. И весь гребаный мир вместе с ней зависает.

Пауза.

27

Ты — моя. Никто больше. Ты одна.

— Дима… — толкает Шмидт в пространство, прежде чем мое желание ее поцеловать синхронизируется с моими намерениями. — Ты… в последнее время… совсем неразговорчивым стал… — дробит так сильно эту фразу, что приходится напрягать мозги, чтобы ее, блядь, собрать.

— Допустим, — хриплю я.

— Ты… обижен?..

Пацан внутри меня жаждет получить ответ на встречный вопрос: «А тебя это волнует?». Но мужчина сильнее, и он заставляет держать лицо.

— Нет.

Фиалка вздыхает.

— Хорошо, — протягивает крайне медленно, вроде как давая себе время, чтобы обдумать следующую фразу. — Я хотела тебя кое о чем попросить, — выжимает в итоге. И тут же, куда более поспешно, добавляет: — Знаю, что я делаю это слишком

часто!

— О чем ты?..

— О том, что постоянно что-то прошу! Я это понимаю!

Думать о том, что Лия появилась здесь только ради очередной просьбы, мне, блядь, ни хрена не улыбалось. Поэтому, торопясь отмахнуться, несколько резко ее перебиваю.

— Я спросил, что ты хочешь.

— О-о… Ну, в общем… — снова нехарактерно путается в словах. — Ты должен… То есть, нет… Не должен, конечно… Но было бы правильно… и мило… если бы ты… эм… если бы ты уделял Елизару немного времени…

В принципе, ожидаемо. Это же Шмидт.

Вот только ебучая ревность и перманентная неудовлетворенность вынуждают меня взбеситься.

Не доверяя своему состоянию, предусмотрительно убираю от нее руки. Отдаляюсь по максимуму, пока не сажусь, свесив ноги с кровати.

Ступни в пол — тупо заземление.

Сначала нахожу сигареты, которые уже, блядь, обжились на консоли. Потом врубаю лампу.

Вставляя сигарету в рот, бесцельно щелкаю зажигалкой.

— Что именно ты прикажешь с ним делать? — бросаю сипло, даже не пытаясь скрыть нарастающего раздражения.

Подкуриваю.

Никотин горчит на языке. Смакую.

— В прошлом ты брал Авелию на предприятие… Я подумала, что ты мог бы так же брать Елизара… Ему бы было интересно! Он тебя боготворит!

Вскакиваю на ноги. Стремительно разворачиваюсь. Прежде чем что-то взрывается внутри, нахожу Лию взглядом.

— Ты, блядь, нормальная, приплетать сюда Авелию?!

Лишь выдав это, оцениваю тряпку, что на ней надета.

Чертов пеньюар… Будто соблазнять меня собралась!

— Почему ты сразу кричишь?! — выдает на тех же тонах. Но быстро сбавляет градус. — Елизар подумает, что мы скандалим, и испугается.

— Естественно! — огрызаюсь, скатываясь на сарказм. — Теперь даже проораться в своем доме — роскошь!

Лия прикрывает глаза и делает медленный вдох, как будто считает до десяти.

— Зачем ты превращаешь все снова в битву? — шепчет едва слышно, но с таким упреком, что пробивает до костей.

Что ей ответить? Как объяснить, что я не тупо гнида, и не скатиться при этом в жалкое мимозное говно?

— Может, потому что ты снова морозишь меня? — правда вырывается резко, против моей воли.

Пока я, мать вашу, краснею, Лия уводит взгляд в сторону.

— Я всегда в твоем распоряжении, — выдает с обидой. — Ты можешь просто говорить, когда нужно…

— …трахнуться со мной? — заканчиваю за нее с вопросительными интонациями и, конечно же, не без сарказма.

Шмидт смущается, хоть и пытается делать вид, что обсуждаемое в рамках договора.

— Не вижу проблемы, — подчеркивая это, пожимает плечами.

— А я, блядь, вижу, — признаю я. — У нас корректировка, — известив, жестом обвожу вокруг какой-то круг.