Тело
Шрифт:
В глазах у Криса заплясали чертики:
— Вот это-то и хорошо, дружище: он с приятелями засел накрепко у Харрисона. Они там уже выжрали бутылок шесть, а может, и все восемь, и останавливаться на этом явно не намерены. Похоже, этот «штопор» у него не менее чем на неделю, так что он ничего не узнает. Алкаши вонючие…
Крис закусил губу. Единственный из нашей компании, он никогда не брал в рот ни единой капли, даже чтобы показать, что он уже мужчина. Когда его на этот счет подначивали, он отвечал, что взрослый-то он взрослый, но уподобляться своему папаше категорически не желает.
— А патроны к нему есть? — спросил я.
— Девять штук — все, что было в коробке. Он часто спьяну постреливает по пустым консервным банкам, так что мы можем их использовать — он подумает, что расстрелял все сам.
— Он заряжен?
— Нет, конечно! Ты что, меня за идиота держишь?!
Я взял пистолет. Ощущая его приятную тяжесть в ладони, я представил себя Стивом Кареллой из 87-го участка, преследующим того подонка, Хеклера, или, быть может, Мейера с Клинтом после того, как они очистили очередную квартиру. Прицелившись в один из мусорных баков, я плавно нажал на курок.
БА-БАХ!!!
Из дула вырвался язычок пламени, запястье пронзила боль от отдачи, сердце у меня подскочило и затрепетало где-то возле глотки. В покрытой слоем ржавчины стенке бачка зияла громадная дыра.
— О, Боже! — вырвалось у меня.
От неожиданности, а может, и от страха Крис бешено захохотал.
— Ну, ты даешь! — заорал он. — Гордон Лашанс устроил пальбу в Касл-роке! Вот это да!
— Заткнись! — прикрикнул я, хватая его за рукав. — Сматываемся отсюда!
Мы ринулись прочь, и в ту же секунду Френсин Таппер в белом фартуке официантки высунулась из задней двери ресторанчика:
— Кто это сделал? Какой мерзавец вздумал ту взрывать хлопушки?
Боже, как мы мчались! Пробежав через захламленные дворы нескольких магазинов, мы перемахнули через дощатый забор, при этом занозив ладони, и наконец выскочили на Каррен-стрит. На бегу я кинул Крису пистолет. Он, не переставая хохотать, каким-то образом поймал его и умудрился сунуть назад в рюкзак. Свернув на Карбайн-стрит, мы перешли на шаг: бежать по такой жаре, сломя голову, было невмоготу, к тому же выглядели мы слишком подозрительно. Криса все еще разбирал смех.
— Поглядеть бы тебе в тот момент на свою физиономию, дружище! — Он остановился, хохоча и хлопая себя по ляжкам. — Зрелище на миллион долларов, ей-Богу!
— Зараза, вот ты кто! Признайся, ведь ты знал, что он заряжен?! Из-за тебя
— Глупости, она подумала, что это всего лишь хлопушка. К тому же ты отлично знаешь, что она не видит дальше собственного коса. Воображает, что очки испортят ее миленькую мордаху. Ха, будто такую харю можно чем-то еще испортить!
Крис согнулся пополам от нового взрыва хохота.
— Да наплевать мне на ее харю! Учти, Крис, это тебе даром не пройдет.
— Да ладно, Горди, успокойся. — Он обнял меня за плечи. — Вот те крест на пузе, я и понятия не имел, что он заряжен! Клянусь матушкой! Я взял его из папашиного стола, а он, прежде чем положить его туда, всегда вытаскивает обойму. На этот раз он, вероятно, был в этот момент слишком накачан.
— Ты правда не заряжал его?
— Конечно, нет.
— Клянись, что если ты мне врешь, то твоя мать будет гореть в аду. Ну, клянешься?
— Клянусь.
Перекрестившись, он трижды сплюнул через левое плечо. Физиономия у него при этом была такой честной и открытой, словно у мальчика, поющего в церковном хоре, но когда мы приблизились к дожидавшимся нас возле хижины Верну и Тедди, смех снова разобрал его. Он, конечно, рассказал им, как все было, и как только хохот стих, Тедди поинтересовался, а за каким, собственно, дьяволом ему понадобилось оружие.
— Да ни за каким, — ответил Крис. — А вдруг нам повстречается медведь или еще какое чудо-юдо? К тому же с пистолетом в лесу ночью как-то спокойнее.
Последний довод убедил нас. В отличие от Тедди, Крис, самый крутой парень в нашей команде, мог не опасаться, что кто-то назовет его трусоватым.
— Ты не забыл поставить палатку у себя в поле? — поинтересовался Тедди у Верна.
— Не забыл, и даже зажег внутри фонарик, чтобы все думали, что мы там.
— Вот молодец! — похлопал я Верна по плечу, и тот расплылся, довольный похвалой.
— Ну, тогда пошли, — сказал Тедди. — Пора: уже почти двенадцать.
Крис поднялся первым. Мы окружили его.
— Пойдем по полю Бимана до бензоколонки Сонни, затем мимо мебельного магазина и свалки выйдем к железнодорожным путям, а там от эстакады и до Харлоу недалеко, — сказал он.
— Как думаешь, это далеко? — спросил Тедди.
Крис пожал плечами.
— Миль двадцать, по меньшей мере. Правда, Горди?
— Если не все тридцать.
— Пусть тридцать, мы все равно там будем завтра к полудню, если, конечно, никто из нас не накладет в штаны.
— Тут нет засранцев, — поспешил заверить Тедди.
Мы с некоторым сомнением переглянулись.
— Мя-я-я-у, — мяукнул Верн и тут же громко пукнул.
Все грохнули от хохота.
— Ладно, ребята, пошли, — Крис вскинул на плечо свой рюкзак и зашагал впереди. Остальные последовали за ним.
10
Когда мы, наконец, прошли через поля Бимана и вскарабкались на насыпь эстакады, где Большое Южное шоссе пересекается с Западно-мэнской автострадой, нам пришлось скинуть рубашки и обвязаться ими вокруг пояса. Пот лил с нас ручьями. С эстакады мы осмотрели окрестности, выбирая наиболее удобный путь.