Темное эхо
Шрифт:
— Существовал обряд инициации, — продолжала Сузанна. — Очень замысловатый и детализированный. Степень секретности, окружавшая это сообщество, была невероятна даже в ту эпоху, когда повсеместно процветали тайные масонские собрания, закрытые клубы и прочие элитарные братства, характерные для восточного побережья Америки.
— Похоже на культ, — заметил я. — И как они себя именовали?
— Если у них и было название — а в этом я уверена, — его держали в строжайшем секрете. В разговорах его упоминали лишь словом «членство».
— Они до сих пор существуют?
— Нет, — помотала головой Сузанна. — В период сухого закона клуб уничтожили.
— Получается, это было питейное заведение?
— О нет, Мартин. Сухой закон послужил лишь предлогом. При сносе присутствовали какие-то федеральные агенты, а также пара священников-иезуитов. Один из них был известным экзорцистом из нью-йоркской епархии. Вот ты сказал «культ». Я же думаю, что здесь вернее подойдет термин «оккультизм». Мне думается, что Сполдинги были сатанистами, адептами черной магии еще со времен охоты за ведьмами и костров, которыми славилась Новая Англия. В отчете, который я читала, ничего не говорилось о посыпании земли солью вслед за бульдозерами. Но упоминание об этом меня бы не удивило.
— То есть Фрэнк Хадли был прав, рассуждая о колдовстве?
— Возможно.
— Есть только один способ выяснить правду, — сказал я. — Мы спросим Питерсена. Он сам себя назначил экспертом по «Темному эху». Вот мы у него и поинтересуемся, чем занимался его прапрадедушка в компании с кланом Сполдингов.
Если улыбка Сузанны и раньше была бледной, то сейчас она приобрела положительно болезненный оттенок, а лицо побелело, как обветренная кость.
— Спросить-то можно… Но нет смысла. Потому что Джек Питерсен вовсе не тот человек, за которого себя выдает. Джека Питерсена не существует в природе.
— Ох, давай уже выкладывай, — простонал я.
— Ты не торопись. Я до Питерсена еще доберусь, — ответила она. — Однако перед этим мне надо рассказать тебе про «Иерихонскую команду».
— Я сильно ошибусь, если предположу, что в нее входили Уолтроу и Тенч?
— Для Гарри Сполдинга они были, соответственно, младшим лейтенантом Уолтроу и капралом Тенчем. И да Мартин, эти люди принадлежали к «иерихонцам». Вплоть до самого конца.
5
Оказывается, экскурсия на верфь ее не успокоила — ни в коем случае. Еще по дороге в Леп Сузанна волновалась за меня: мало ли что может случиться, когда я вновь ступлю на палубу «Темного эха». А когда мы прибыли, она решила, что Питерсен насквозь фальшив, как если бы по ту сторону обаятельного фасада, типичного для выходца из Новой Англии с ее садками для омаров и домиками с односкатной крышей, на самом деле не было ничего. Его улыбка походила на вывеску «Свободно» в ярко светящемся окне мотеля. Вопреки создавшемуся у меня впечатлению, будто они ладили, Сузанне он не понравился даже сильнее, чем мне. Мало того, Сузанна не верила Питерсену ни на грош.
После поездки она решила, что просто обязана как можно больше узнать о тайнах яхты, которой мы с отцом так стремились вверить свои жизни. Впрочем, Сузанна призналась, что, несмотря на ее отточенные и хорошо отработанные детективные навыки, перспектива преуспеть на этом поприще выглядела несколько безнадежной. Возникало впечатление, что обнаруженные факты роли не сыграют. Весь план успел приобрести настолько высокий момент инерции движения, что любые ее усилия не остановят
О военной службе Уолтроу и Тенча она узнала из некрологов, а затем, в больших подробностях, из американских военных архивов, сетевой доступ к которым она получила с помощью своих контактов в Би-би-си, заявив, будто ищет сведения для телепрограммы о Майкле Коллинзе. Предлогом послужил тот факт, что ИРА действительно закупала излишки американских винтовок на черном рынке после перемирия 1918 года. Это была торговля, объем которой медленно, но верно возрастал на протяжении всей гражданской войны в Ирландии. Никто не усомнился в обоснованности такого запроса. Он звучал вполне правдоподобно. Поиски информации про Уолтроу, Тенча и Сполдинга в американских архивах дали дополнительные подробности насчет «Иерихонской команды», и — самое удивительное — при этом выяснилось, что через девяносто лет после сбора сведений об их деятельности во Франции и Фландрии это досье до сих пор носило закрытый характер.
— Я узнала, что у них имелась база, — сказала она. — Не то чтобы официальная, вовсе не гарнизон, или как там это называется. Это был простой амбар, принадлежавший некоему фермеру в пяти милях от линии фронта, возле деревни Бетюн в Северной Франции. Те поля до сих пор возделываются. И ферма на месте. Амбар служил «иерихонцам» местом сбора. Если кто-то отстанет от основной группы во время выполнения задания, то именно сюда полагалось вернуться при первой же возможности. Вода, консервы, топливо, запасная одежда и даже оружие с боеприпасами — все хранилось там.
— Меня удивляет, что проходившие мимо союзнические войска ничего из складских запасов не тронули. Даже если бы имелись часовые, все равно искушение было бы слишком большим, особенно провизия. В военное время солдаты не очень-то щепетильно относятся к таким вещам. Грабежи и мародерство процветали на Западном фронте даже в пределах одной роты, не говоря уже о батальоне.
— Вряд ли кто-нибудь решился бы обокрасть «Иерихонскую команду», — возразила Сузанна. — Солдаты далеко не всегда честны, но вот по части суеверий им нет равных.
— Стало быть, ты подумала, что тот амбар до сих пор может быть на месте?
— Да, причем с большой вероятностью. Мы же говорим про сельскую Францию. У них с землей не так скудно обстоят дела, как в Англии. Не существует и необходимости вести интенсивное земледелие. А фермеры вообще не склонны сносить строения без особой причины. Это же отчаянные консерваторы. Они не ратуют за изменения во имя изменений. Вот я и решила, что есть серьезный шанс найти тот амбар в целости и сохранности. Короче, вышло так, что я его опознала по аэрофотоснимку. Не вставая со стула, сидя перед компьютером на работе, как оно и было во время предварительного расследования биографий младшего лейтенанта Уолтроу и капрала Тенча.