Темное сердце
Шрифт:
Ла Кава запустил руку в карман и вытащил трубку. Из другого кармана он вынул мешочек с табаком и ловко забил им трубку. Убрав мешочек, он вытащил камешек и кремень, а затем резко ударил их друг о друга. Во вспышке света Кит увидела то, что было скрыто под учтивой маской Ла Кавы — свирепая личность, обузданная возрастом и мудростью.
Ла Кава повернулся и прислонился к перилам, дым курился из его трубки. Он тоже смотрел на море — так же как и Лури, стоящий поодаль всего в нескольких шагах. Моряки часто находят облегчение или вдохновение, прислонившись к перилам судна и уставившись
Китиара восприняла это как приглашение. Она подошла поближе к Ла Каве и тоже оперлась о поручни. Только она смотрела на капитана, а не на море.
— У меня было отчетливое впечатление, — в третий раз повторила она.
— Ты очень настойчива, Китиара, — сказал Ла Кава, слегка повернув голову, чтобы посмотреть на нее. Его тон смягчился и уже не был столь формально вежлив. — Очень упряма. Ты хочешь получить что-то от жизни, но понятия не имеешь, что тебе на самом деле нужно. Упорство — качество, которым я восхищаюсь, но, думаю, важно знать также то, что ты хочешь от жизни.
— Мой отец…
— Забудь о своем отце на минуту, девочка, — немного резко прервал Ла Кава. — Чего именно ты хочешь? Что хочешь ты?
— Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросила Китиара.
— Ты не собираешься выходить замуж за Патрика, — сказал Ла Кава слегка презрительным тоном, — Ты слишком умна и сильна для этого парня. Он никогда не сможет приручить тебя. Я мог бы это сделать, но я слишком стар, чтобы быть интересным и слишком умен, чтобы вообще пробовать. Я живу в мире, имею небольшое судно и табак. Мне не надо большего. Мои приключения закончились. Но как насчет тебя, Китиара? Что ты ищешь?
Теперь настала очередь Китиары посмотреть вдаль. Она знала, что дальше по палубе Лури прислушивается к их разговору. Ей нравился Лури. Но несмотря на это, она залилась краской от смущения, потому что слова Ла Кавы проникли ей прямо в сердце. После долгого молчания она тихо проговорила:
— Я не знаю.
Ла Кава ничего не ответил и снова опустилась тишина.
— Я хочу быть… признанной. Я хочу быть кем-то большим, чем простая девчонка из Утехи. Я хочу путешествовать, принимать участие в сражениях и важных событиях. Я хочу быть… кем-то. Нет, не так. Я хочу быть мной, Китиарой Ут-Матар и стать богатой и могущественной. Богатой и могущественной.
Ла Кава затянулся посильнее.
— У тебя есть все шансы, — ровным тоном сказал он.
— Теперь о моем отце, — упрямо сказала Кит.
Ла Кава глубоко вздохнул и повернулся к ней так, чтобы она смогла смотреть ему прямо в глаза.
— О твоем отце, — повторил он, — Твой отец известен в некоторых частях Кринна и совсем неизвестен в других.
Кит ждала продолжения и, казалось, он возобновил речь с некоторым усилием.
— Я никогда не встречался с ним, не видел его и не знаю никого, кто бы был с ним знаком. Но я был всюду, где может ходить судно и я слышал о Грегоре Ут-Матаре, его деяниях и… — здесь он сделал паузу, — о его судьбе.
Китиара затаила дыхание.
— Ну?
— Это не слишком счастливая история и я не люблю пересказывать сплетни и слухи. Так что она вполне может быть простой выдумкой.
— Все равно расскажи мне. — настояла
Сделав еще один глубокий вздох, капитан судна снова повернулся к морю.
— Там дальше, на севере, есть область под названием Витсетт, в которой почти столетие тянутся бесконечные войны. Некоторые утверждают, что это гражданская война, а другие что это кровная месть между двумя конкурирующими семьями, которые обе достаточно богаты и привилегированны, чтобы перенести большие потери. Твой отец, Грегор Ут-Матар имеет репутацию превосходного тактика и некоторое время назад он собрал под своим командованием наемную группу из тысячи налетчиков, совершенно беспощадных по натуре.
— Продолжай.
— Говорят, что твой отец пришел вместе со своей армией в Витсетт и предложил свои услуги любой из двух конкурирующих семей. И на самом деле, наемники продались лицу, предложившему самую высокую цену. Я ничего не знаю об этих семьях, но история говорит, что один из лордов преднамеренно перебивал цену, чтобы Грегор и его парни присягнули его давнему заклятому врагу. А затем этот лорд заключил секретный договор с маленькой группкой внутри армии Грегора, предложив им заплатить вдвое больше, чтобы они обвели вокруг пальца своего лидера.
— Предательство! — воскликнула Китиара.
— Да, предательство от людей, которым он верил, — сказал Ла Кава, — Но его бизнес и основывается на деньгах, а не на преданности. Конечно, я повторяю, что это только то, что мне рассказывали. Сам я не могу ручаться за правдивость истории. Ты ведь слышала в своих странствиях много историй и все эти истории главным образом…
— Что случилось? — перебила Китиара, — Что случилось с моим отцом?
— Судя по тому, что я слышал, — более тихим голосом продолжил Ла Кава, — Грегор сдержал свое слово, окружил армию врага и легко победил, выполнив то, за что ему заплатили. Армия его клиента пошла принимать сдачу, а он был ослеплен самодовольством. По оговоренному сигналу предатели среди наемников Грегора атаковали главного клиента, убили его и его генералов, так же как и…
— Ну? — потребовала Китиара.
— Ты же, как и Грегора вместе с его немногочисленными преданными сторонниками.
Китиара едва могла дышать. Ее горло сжалось и слезы хлынули из глаз, но она не позволила себе заплакать. Чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за перила. Она ничего не могла видеть, ничего не чувствовала. Все ее мысли были только о Грегоре. Ее отец. Мертв. Преданный.
— Предатели, — выплюнула она. — Предатели.
— Да, — печально сказал Ла Кава. — Если это правда.
— Тогда именно туда я и пойду! — закричала Кит, — Я пойду в Витсетт.
— Если должна, то иди, — сказал Ла Кава, — Но, как говорит история, которую я слышал, предатели поделили свою добычу и разделились, рассеявшись по всему Крину. Даже двоих из них нельзя встретить вместе. Никто не слышал о них с тех пор…
— Я найду их, — настойчиво проговорила Китиара задыхающимся голосом, — Я выслежу каждого пса по отдельности, даже если на это уйдет вся моя жизнь.
— Если должна, то иди, — безропотно ответил Ла Кава. Он повернулся, чтобы уйти, тепло прикоснувшись к плечу Китиары, — Если должна, то иди.