Тёмные дни
Шрифт:
Юта же до сих пор не могла принять религии жителей песчаного народа. Налада, старуха жрица, рассказывала, что богов придумали потомки Детей Канора — древнего пранарода — чтобы выжить в пустыне и сохранить сакральные знания предков.
Да, Юта не верила в богов. Но всё же, всё же… может быть, что-то такое существует? Какие-то силы, невидимые, неслышимые, которые невозможно понять и осознать умом. Ведь Леда рассказывала, что в пустыне с Кортом что-то произошло. Что-то непонятное и мистическое. После чего его кожа стала горячей, словно прикосновение Тауриса. И он перестал бояться жара
Так может, что-нибудь такое всё же существует? Что-то, что атлурги в своём невежестве называют богами? Ведь, в конце концов, Корт верит в них. И каким-то образом получает от них силы. И даже, как говорят шёпотом атлурги, разговаривает в пустыне с Ругом. А если этот бог и правда реален и покровительствует Корту, разве он не поможет?
Второй раз за день Юта вышла из дома. Но она не пошла своим привычным маршрутом — по коридору налево к лурду Корта и Леды. Юта повернула направо и быстро зашагала узкими коридорами на восток. Мимо знакомых лурдов, мимо Зала Кутх, пребывающего в тишине и забвенье до следующего собрания народа. Мимо небольшого рынка и дальше — туда, где в самой восточной части города находятся святилища богов.
Юта легко нашла вход в святилище Руга. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как в этом самом зале проводился обряд её посвящения в атлурги. Но в отличие от прошлого раза, когда она была здесь, сегодня круглый обширный зал пустовал. Юта впервые увидела капище таким, каким оно представало для атлургов — величественным и молчаливым, напоенным запахом трав от ритуальных окуриваний и солнечным светом.
Юта знала, что в последние три дня многие атлурги приходили сюда, чтобы помолиться и принести Ругу жертвы за Корта. И теперь ей было стыдно. Ведь Юта уже давно могла обратиться к самому могущественному богу атлургов. Но из-за того, что не была религиозна, это попросту не приходило ей в голову.
Юта была рада, что не встретила здесь людей. Она впервые в жизни собиралась обратиться к божеству и испытывала неловкость и странный трепет.
Сегодня святилище было хорошо освещено, и три чаши, наполненные песком, жадно впитывали солнечный свет. Юта подошла ближе. Она знала и ритуал обращения к богу, и его значение. Но самой пройти через него — было как-то чудно и волнительно.
Юта взяла горсть теплого песка из первой чаши и пересыпала во вторую, тем самым подтверждая власть песков над планетой и всем живым на ней. Теперь она должна взять кинжал аслур, полностью выполненный из чистейшего тергеда, и, порезав руку, капнуть кровью в третью чашу. Для этого достаточно слегка порезать палец.
Юта взялась за гладкую рукоять аслура. В третьей чаше среди жёлтого песка чернели капли свернувшейся крови тех, кто обращался к богу до неё. Сердце неожиданно сильно застучало в груди. Это было первым реальным ощущением с тех пор, как Юта узнала о происшествии с Кортом.
Она покрепче схватилась за рукоять, будто боясь выронить кинжал, и раскрыла ладонь левой руки. Юта медленно и вдумчиво провела лезвием по коже, и из раскрывшейся цветком раны в чашу обильно полилась кровь.
Юта смотрела, как красная жидкость перетекает с ладони в сосуд, впитываясь в песок. И представляла, что одновременно с этим её жизнь переливается
Всем сердцем, всей душой она стремилась к одному, молила об одном — чтобы Корт мог жить. Она хотела этого с такой силой, что казалось почти невозможным, чтобы это не произошло.
Когда вместо жёлтого песок стал бордовым, Юта очнулась. Она сжала кулак и с удивлением посмотрела вокруг, как будто заново осознавая, где находится.
Искрящиеся золотом стены святилища показались Юте осыпанными сияющими драгоценными камнями. А прозрачное лезвие ритуального кинжала, отражающего солнечные блики, было окутано таким ярким светом, словно внутри аслура сверкало собственное солнце.
Силы покинули Юту. Ноги подкосились. Она упала на пол и разрыдалась. До этого момента девушка не позволяла себе плакать. Ей казалось, что если она будет сильной, то эта сила как-то передастся Корту и поможет ему справиться.
Но теперь она не пыталась сдержать слёз. Они свободно катились по щекам, обновляя, освобождая её. Юта упивалась этими слезами. Она глотала солёную влагу, бежавшую по щекам, и верила. Верила в то, что всё будет хорошо. Разве теперь, когда Юта вверила свою жизнь Ругу, он допустит, чтобы с Кортом случилось плохое? Ни за что. Этого просто не может быть.
В зал вошли двое атлургов. Но, увидев Юту, остановились у входа, тихонько переговариваясь. В конце концов, в проходящей на виду жизни атлургов тоже было кое-что святое. То, во что нельзя вмешиваться. И одной из таких вещей было общение с богами.
Приход людей привёл Юту в чувства. Она осторожно встала с пола и, не глядя по сторонам, вышла из святилища. Когда она проходила мимо двух ожидающих своей очереди атлургов, один из них заметил на губах девушки улыбку.
***
На душе было спокойно. Впервые за эти ужасные дни, полные кошмаров во сне и наяву, Юта чувствовала облегчение. Не торопясь она шла по улицам, наслаждаясь необычайно ярким светом, лившимся словно отовсюду.
Атлурги, проходившие мимо, все как один казались Юте красивыми, — стройные, высокие, статные. Их движения были исполнены благородства и спокойной уверенности. Казалось, все — мужчины и женщины — встречаясь с Ютой глазами, хотели улыбнуться ей. И только нежелание разрушать свой величественный образ сдерживало их.
Юта почти дошла до своего лурда, тихо улыбаясь чему-то внутри себя, как беременная женщина улыбается плоду, который носит под сердцем. Глядя себе под ноги, она чуть не врезалась в атлурга, шедшего ей наперерез. Казалось, девушка, в которую Юта влетела, была удивлена не меньше, чем она.
— Леда! — Лицо Юты светилось изнутри. Она не могла сдержать смущённой и глупой улыбки.
Но отчего-то Леда не улыбнулась в ответ, как делала обычно, даже в самые тяжёлые дни. Её лицо было мертвенно-бледным. Белые, словно обескровленные, губы искусаны в кровь. Взгляд Леды тоже был направлен внутрь. Но в отличие от Юты, то, что она там видела, было темно и ужасно.