Темные Дни
Шрифт:
Она ахнула, но я могла сказать, что это было не по-настоящему. У Кендры была определенная склонность к драматизму.
– Джесси!
– Серьезно, это была не ты, Кен. Не переживай, - я поправила телефон и перевернулась на спину.
– Я была удивлена, увидев тебя в школе. Думала, что Кэссиди будет держать тебя дома.
– Неа, - пробормотала она.
– Она не могла выпустить меня из дома достаточно быстро, - затянулась небольшая пауза, я слышала, как она сделала глубокий вдох.
– Она помогает твоей маме с чем-то, не так ли?
Чувствуя всплеск вины, я посмотрела в
– Да. Нам нужно найти семью. Они одни из ваших.
Голос Кендры стал немного ниже.
– Ты знаешь фамилию?
У нас с Кендрой были общие вещи. Мы обе были частью небольшого, менее известного сообщества. Нам нравилась одна и та же музыка, и мы смеялись над одними и теми же шутками. У нас так же были родители, которые хотели удержать нас в безопасности.
– Уэллс. Что-нибудь знаешь?
Она немного помолчала перед выдохом в трубку.
– Неа, - пауза.
– Слушай, я тебе позвоню позже, ладно? Мама заставляет меня мыть посуду. Если я протяну дольше, то она наколдует мне хвост.
Мыть посуду. Я выпрямилась и взмахнула обеими ногами на краю кровати. Это был код, если кто-то подслушивал.
Ковен, к которому принадлежали Кендра и ее мама, был полон не очень приятных женщин. У всех у них были друг с другом счеты, они боялись, что их секреты прольются в сверхъестественный мир. Иногда, я боялась того, что они прятали. Я видела, как они шли на крайние меры, когда думали, что их кто-то раскрыл. Любому, кто докучал людям, копаясь в их грязном белье, приходилось скрывать что-то плохое.
– Да, хорошо. Мы встретимся завтра в школе, - сказала я, что означает, перезвонить мне, как только ты будешь уверена, что все чисто.
Послышался слабый щелчок и шелест бумаги.
– С тобой все будет в порядке?
– Полностью. Ты знаешь меня и маму. Девочки Даркер все решат.
Я надеялась, что это звучало более убедительно для неё, чем для меня самой.
– Оставайся в безопасности.
И связь оборвалась.
Я вернулась в вертикальное положение и пнула носок на полу ногой, когда схватила айпод. Прибавив громкость и закрыв глаза, я плюхнулась назад на кровать, и успокаивающие звуки Девятой Симфонии Бетховена проникли в меня. Моя жизнь была похожа на его музыку. Иногда хаотичная, но сбалансированная. Мирная своим собственным странным образом. Я могла поставить на то, что Бетховен сделал удивительного монстра-сердцееда. Преданности парня своему ремеслу не было предела. Черт, ему нужно было засунуть голову в ледяную воду, чтобы бодрствовать. Если это не было посвящение, то я не знала, что это было.
Я некоторое время не двигалась, позволяя мелодии успокоить мои нервы, когда я пыталась думать. Я поняла, где была мама, но она должна была укоротить свою узду, в конце концов. Я была почти взрослой, и я видела больше, чем большинство людей за всю свою жизнь. Нет, я не собиралась сидеть просто так. Она нуждалась во мне. Мы просто поговорим об этом. Как взрослые.
Я перекинула свои ноги через край кровати и открыла глаза. Сначала в поле моего зрения был просто черный сгусток. Затем он сложился. В форму человека. Я отшатнулась, выдергивая наушник из моего левого уха вместе с небольшой серебряной
– Я думал, что это позволит тебе чувствовать себя лучше.
Как только мое сердце пришло в себя, я взяла чашку. Шоколадное молоко.
– Это не то же самое, что ты делала ночью, но я не мог понять, как работает эта проклятая машина на кухне, но получилась неплохо.
Я сделала глоток и кивнула.
– Это замечательно. Спасибо.
Я ожидала, что он уйдет, но он остался на месте. Смотря на меня.
– Шоколадная оливковая ветвь?
– Оливковая ветвь?
– Серьезно. Тебе нужно потратить время на просмотр телевизора, чтобы выучить язык, - пробормотала я, пытаясь скрыть свою улыбку.
– Почему ты принес мне шоколадное молоко?
Он пожал плечами.
– Ты казалась расстроенной.
– Ну и что? Я думала, что раздражаю.
Он тоже попытался скрыть улыбку, но она вырвалась и расползлась на его губах. Наши глаза встретились, и прилив тепла пронзил меня. Прежде чем он повернулся и вышел из комнаты, он сказал:
– Так и есть.
Я посмотрела ему вслед и выпила шоколадное молоко одним глотком. Очень немногие вещи в жизни могут помочь чувствовать себя лучше, чем шоколад. Ну, шоколад и острое оружие. Когда я поставила чашку рядом с кроватью, мой сотовый начал сходить с ума. Я поймала его как раз перед тем, как от вибрирования он чуть не слетел с тумбочки.
«Со мной что-то не так. Приходи как можно скорее».
Гарретт.
ГЛАВА 17
Все было мутно. С одной стороны, сообщение могло быть уловкой. Воспоминание о его заставляющем чувствовать озноб смехе и уверенном взгляде, когда он отстранился, мелькнуло в моей памяти. Но, с другой стороны, что делать, если это была не уловка? У меня не было возможности узнать, каким будет эффект от прямого контакта с Грехом.
Все, что я знала, он скрючивался изнутри от ужасной боли.
Моим первым инстинктом было проигнорировать сообщение. Но чем дольше я сидела там и размышляла об этом, тем больше задумывалась о том, что мама сделала бы на моем месте. Она пошла бы, вот что. Если был шанс, что Гарретт, или кто-то, был в реальной опасности, то она бы пошла. Она бы не хотела, чтобы пошла я, но, я была настолько заинтересована, что мои волосы вставали дыбом. Я не хотела, чтобы она знала о Виде, а это означало, что нужно было делать все самой. Если бы я обратилась за помощью, то должна была все объяснить. Если я бы стала все объяснять, то началась бы лекция.
Гарретт жил в двух кварталах от меня с четвертого класса. Мы никогда не были друзьями, в основном потому, что мы не вращались в одних и тех же социальных кругах. Черт, до прошлого месяца, когда агентство взялось за дело его мамы, мы никогда даже не говорили, кроме того времени, когда он украл мой печенье в пятом классе. Но я провела с ним немного времени с тех пор. Он не был моей идеей оптимальной стимулирующей компании, парень был одержим футболом и старыми автомобилями, но он не был ужасен.