Темный час

Карпова Анна Юрьевна

— Спасибо тебе, эм, — переминаюсь, — блин, я ведь даже не знаю, как тебя зовут.

Стоит и смотрит, слегка наклонив голову. Встречаюсь с ним взглядом, и уже совсем не хочется бежать под пристальным взором этих черных глаз. Правильно ли я сделала, что поблагодарила его? Или он просто собирался домой, а тут мы со своим спектаклем?

— Правда, спасибо! — делаю шаг вперед, не знаю, хочу ли я ему руку пожать или обнять.

Решаю, что первое будет уместнее и протягиваю руку.

Опускает

глаза и изучает мою ладонь, затем разворачивается и уходит по улице.

— Ну, да. Чего же ты еще ожидала, — говорю сама себе, глядя ему вслед.

В дверях появляется Урсула.

— Детка, с тобой все хорошо? Вы так кричали!

Стояла, скорее всего, у окна и наблюдала за нашей ссорой, но я не держу на нее зла. Мне еще не хватало сейчас с ней отношения выяснять. Пусть болтает, мне все равно.

— Да, все хорошо, подумаешь — поругались. С кем не бывает.

— Ой, вы так кричали, я испугалась, что сейчас дойдет дело до драки. Он сделал тебе больно? Я видела, как ты ему врезала. Это было мощно! Сто из ста!

— Все нормально, правда.

— Хочешь, я сделаю тебе горячего шоколада? — спрашивает участливо.

Внезапно ловлю себя на том, что мысленно представляю, как немой начищает лицо Бобу. Забавное было бы зрелище.

— Нет, все хорошо, правда, — делаю максимально твердый и уверенный голос. — Мы просто не сошлись взглядами. Так бывает, знаешь ли.

— Тебе непременно нужно выпить горячего шоколада, — она по-дружески обнимает меня за плечи и уводит обратно в кафе, давай понять, что настаивает на этом.

Я не стала больше спорить. Хватит на сегодня.

Глава 9

После той ссоры как отрезало: немой перестал появляться.

Вообще. Ни в следующую смену, ни через одну. Две недели пролетели незаметно. Стол в углу постоянно пустовал, посетители неосознанно избегали этого места, словно там повесили табличку «посадка запрещена».

— Как ваши отношения с Бобом? — спрашивает Урсула, в сотый раз протирая бокалы. Ей когда-нибудь надоедает это делать?

— Не знаю, он не писал с того дня. Мне кажется, между нами все кончено.

Я не горю желанием с ним общаться. После его слов мне даже думать о нем было противно. А ведь мы встречались, целовались. Спали. От этой мысли почему-то становится противно.

— А ты тоже не писала ему?

— Нет, не вижу в этом смысла. Он, кстати, тоже не удосужился написать хотя бы одно сообщение. После того спектакля, что он устроил, написать ему первой было бы унижением. На этот раз, я надеюсь, мы разошлись с концами.

Да я вообще не горю желанием вспоминать о нем.

— Согласна, подруга, он был неправ и должен признать это!

— Мне вообще не нужно,

чтобы он что-то признавал. Знаешь, — многозначительно смотрю на Урсулу, — мне уже даже нравится, что его нет. Как-то свободнее стало.

— Рада это слышать. Нужно уметь получать удовольствие и от компании мужчин, и от их отсутствия.

— Сама придумала? — немного смеюсь, хотя слова Урсулы мне нравятся.

— Конечно! Я — копилка умных слов и фраз! Могу выдать на любую ситуацию в жизни.

Постоянно ловлю себя на том, что в каждом заходящем посетители ищу знакомую фигуру в черной толстовке, натянутой на лицо. В последние две недели отсутствие немого беспокоило меня намного сильнее, чем отсутствие в моей жизни Боби. Почему-то мне было неприятно, что его нет, словно это моя вина. Словно в тот вечер ссоры с бывшим парнем я оттолкнула его.

Господи… Да, о чем ты вообще? Ты же сама его боялась и хотела сбежать как можно дальше! А теперь тебе «некомфортно», что его нет рядом?

Да, я просто привыкла к нему. И. Все.

— Эй, подруга, — Урсула щелкает пальцами у меня перед лицом. — Ты где летаешь?

— Прости, что ты сказала?

— Неужели из-за нашего немого так переживаешь? — конечно же, Урсула не могла не заметить, что он пропал. И что мне это почему-то небезразлично.

— Нет, что ты! — лишь бы не догадалась, что мне действительно стало слегка некомфортно от того, что он больше не приходит. — Переживаю за наши отношения с Бобом, я ведь его бросила!

Урсула щурится, затем согласно кивает, делая вид, что не замечает моей неуклюжей лжи. Плевать, что она думает. Я сама-то не могу до конца разобраться в копошащихся внутри мыслях, которые как слепые котята ползают по черепной коробке и натыкаются друг на друга. Не могу или не хочу признавать очевидные вещи и разложить все по полочкам. Подумаю об этом в следующий раз.

— Ладно, из-за Боба, так из-за Боба, — всем видом показывает, что провести мне ее не удалось.

— Слушай, — наклоняюсь к ней, — а он ведь больше не появлялся? — указываю пальцем на пустой стол в углу, но Урсула не замечает этого.

— Кто? Боб? Нет.

Издевается.

— Да нет, немой.

Зачем я вообще спрашиваю об этом? Мне-то какое дело. Может, он вообще проездом был в нашем городе, и сейчас уехал покорять Калифорнию на байке. Или просто посчитал меня сумасшедшей, с которой не стоит иметь никаких дел — даже обслуживаться в моем кафе.

Урсула внимательно смотрит на меня, потом на пустой стол, потом снова на меня.

— Нет, его не было. Дядя Томи мне все докладывает, что происходит в наше отсутствие. Он больше не появлялся. А почему ты так интересуешься? — она делает упор на слове «почему».