Темный час
Шрифт:
— Ты умирал, понимаешь…Умирал! Я не знала, что мне делать! У тебя был жар, я дала таблеток… Я заклеила тебя как смогла… Я испортила твою одежду…И не факт, что ты все-таки выживешь! Не надо было тебя слушать! Ты полный болван!
Сжимаю края тарелки с бульоном, словно это моя единственная опора в данный момент.
— Ты потерял очень много крови. Тебя лихорадило…Господи, твое тело…Что вообще происходит? Откуда все эти шрамы? Кто ты вообще такой?! Я даже не знаю, как тебя зовут! Умрешь, а могила будет
Мой поток оправданий прерывает его рука. Он медленно тянется к моему лицу, а я застываю, словно боюсь обжечься. Ладонь горячая, его все еще лихорадит. Большим пальцем медленно проводит по щеке. Так аккуратно и нежно, словно я хрустальная ваза.
А внутри что-то стремительно рушится и летит с головою вниз в омут его черных глаз.
Все принципы. Все устои. Все мысли.
Резко опускаю голову, пытаясь совладать с собой. Сердце птицей бьется о грудную клетку, а мысли сбились в большой комок и радостно улюлюкают. Не могу поднять на него взгляд. Если я посмотрю в бездну его глаз, то пропаду окончательно. И ничто уже меня не спасет.
— Тебе надо…поесть…Я…суп сварила…
Приподнимает мое лицо и смотрит одновременно строго и мягко. Словно надо бы меня отругать, но он не хочет.
— Не. Смотри. Так. На. Меня.
Смотрит.
— Умоляю…
Хватаю ложку и набираю бульон. Медленно подношу ко рту и остужаю.
— Давай, тебе это необходимо! Пожалуйста.
Неохотно открывает рот и съедает первую ложку. Со второй уже было заметно легче. Когда тарелка опустела, я заметила, что на лбу снова проступил пот.
— Теперь тебе надо отдохнуть, хорошо?
Кивает. Помогаю ему принять горизонтальное положение, и он выжидающе смотрит на меня.
— Знаешь, я тут подумала, если у тебя проблемы с законом или властями, — запинаюсь, пытаясь сформулировать свои мысли. — Я могу попросить приходских сестер поухаживать за тобой и спрятать на какое-то время. Они никому ничего не скажут! — быстро говорю на его поднимающиеся в удивлении брови.
И тут немой расплывается в такой улыбке, какой я прежде не видела. Он слегка качает головой, словно я только что выдала самый сумасшедший бред в его жизни.
Кажется, он даже издает беззвучный смешок.
— Что ты смеешься? Я серьезно! Я же вижу, что ты не простой парень! Это не мое дело, но они действительно могут укрыть тебя и позаботиться! Там вкусно кормят.
Он отмахивается от меня рукой, все еще продолжая улыбаться, затем отворачивается и закрывает глаза.
Пока я разглядываю его улыбку и размышляю над тем, что сейчас только что было, он отключается.
Сама наспех перекусываю, с этими событиями я совсем забыла, что мне тоже надо что-то есть. Куриный бульон кажется невероятно вкусным.
Дежурю около его кровати, почти не отрываясь. Наблюдаю, как
В какой-то момент понимаю, что просто сижу и любуюсь им. Его исполосованным вдоль и поперек телом. Его шрамом на лице. Приоткрытыми глазами и тонкими губами. Сильными руками и мощным торсом.
Крохотная бабочка внутри расправляет крылья, но я моментально смахиваю головой, пытаясь прогнать это наваждение. Что я вообще делаю…
Ближе к вечеру раздается звонок в дверь. В звуках болезненной тишины, которой наполнена моя квартира, он звучит как сирена. Резко подрываюсь к двери, пытаясь сообразить, какие непрошеные гости ко мне пожаловали.
— Кто? Кто там?
— Это я, детка!
Боби. Твою мать.
— Что тебе надо? Зачем ты пришел?
Умнее вопросов не придумала?
— Открой, поговорить надо.
Судя по голосу, Боби изрядно пьян. Пришел мириться? Как не вовремя, только не сейчас! Если бы он провалился прямо сейчас сквозь землю, я была бы только рада.
— Нам не о чем разговаривать! Я не буду тебе открывать! Уходи! Все кончено, Боби! Уходи!
Повисает тишина, в которой я одновременно пытаюсь услышать, что происходит за дверью и дышит ли в спальне немой.
А затем Боби начинает колотить в дверь, грозя вынести ее с петель.
— Открывай! Я только поговорить хочу!
Твою мать, твою мать! Он его разбудит.
Черт с тобой. Открываю засов, оставив лишь цепочку ограничитель. Боби еле стоит на ногах, алкоголем от него разит на три километра. Стоит, упершись рукой в дверной косяк, и пытается сфокусировать взгляд на моем лице.
— Чего пришел? — стараюсь сохранить максимально невозмутимый вид, ведь Боби в таком состоянии бывает очень агрессивен.
— Детка, привет, — пытается просунуть руку в щель двери. — Я скучал по тебе. А ты?
— Нет, говори, зачем пришел.
— Помириться, детка! Мне тааааак плохо без тебя, давай снова сойдемся. Прости, я был тогда зол и неправ. Ты же простишь своего парня?
Бывшего парня.
— Боби, между нами все кончено. Мне твои извинения не нужны. Пожалуйста, уходи.
Приваливается к косяку двери и кидает взгляд мне за спину. В спальню.
— Это кто?
Ну, конечно, он его заметил. Немой занимают всю мою кровать, и Боби не мог не заметить его. Он моментально меняется в лице, фальшивое дружелюбие сменяется бешенством.
— Я не понял, Джес. Кто это?!
— А тебе какая разница? — чувствую, как напрягается его голос. — Мы же расстались, помнишь?
— Сука, это ты так меня любила?! Не успел я уйти, как уже другого притащила в нашу постель! Сука!