Темный мастер
Шрифт:
— Эдан.
— Другое имя, — с нажимом уточнила старуха. — Не скажешь? — почти весело отметила недолгое его замешательство.
— Почему же, скажу, — в тон ей с легким вызовом отозвался юноша. — Огнезор. Так меня называют в Гильдии.
Лишь легкий кивок в ответ — ни ужаса, ни изумления, только вежливое внимание: как если бы он сказал «Стрелокрыл», упоминая своего коня, а не назвал самое проклинаемое имя во всей Империи.
— Я слышала о тебе.
— И совсем не удивляешься? — насмешливо переспросил мастер, мягко опустившись на застеленный шкурами пол и подобрав под себя
— Увидев, как горит твоя судьба, не станешь удивляться имени, — проворчала старуха снисходительно.
— Я не верю ни в судьбу, ни в тех, кто ее видит, — хмыкнул юноша. — Так же, как не верю в богов и их прислужников.
— Во что же ты веришь?
— В знание, человеческие силы и способности.
— Что ж, это очень… удобно. Для такого, как ты.
Действительно ли Ишин голос заиграл на миг едкой насмешкой? Огнезор присмотрелся к ней внимательней.
— Любопытный разговор у нас получается, — вкрадчиво отметил он. — Я думал: убеждать тебя придется, чтоб из долины не выгнала, но никак не о судьбе разглагольствовать. И что ж такого-то ты у меня увидела?
— Интересно все-таки? — теперь уже точно смеялась она. — Выгнать я тебя не могу — сам знаешь, Леора следом помчится. А что ж до того, что я увидела, так поверишь ли, если скажу, что горит в тебе кровь Первого Бога, что сама сущность твоя изломана кем-то еще до рождения и что тянет тебя этот кто-то к себе, как на ниточке, да только вопрос еще — сможет ли вытянуть…
— Не поверю, — усмехнулся Огнезор. — Звучит, уж прости, как бессмыслица.
— Бессмыслица и есть, — легко согласилась Иша. — Предвидения всегда такие: не видно никакого в них толку до тех пор, пока не сбудутся. Потом уж все вдруг ясно становится. Знала же! — говоришь себе, да только теперь ничего не поделаешь… — Она помрачнела, озабоченно нахмурилась. — Вот и с Лаей твоей так, — продолжала все тише и тише. — Смотрю на нее — и не вижу. Ни с живыми, ни с мертвыми. Что тут делать прикажешь?
— О Лае я сам смогу позаботиться, — уверенно прервал ее мастер. — Кто ты ей, госпожа? Наставница? Родственник?
— И то и другое. В какой-то мере прапрабабушка, — опять заулыбалась Хранительница. — У сестры моей дара не было — зато дочка была… Давно, уж сотни две лет назад. Теперь вот от всего рода только Шана и Леора остались. Думала, воспитаю из девчонки преемницу. Подрастет и поумнеет — светлый обряд проведу, чтоб тело переродилось на здоровье и долголетие… Да только не сидится ей в долине. А раз с тобой сошлась — точно не останется. Уж если притянул ты кого к себе — не отпустишь.
— Говоришь так, будто знаешь меня, — смутился неожиданной откровенности Огнезор.
— А я и знаю. Самому-то долго с человеком говорить надо, чтоб насквозь его увидеть? Дар наш таков… Много в тебе грязи, мальчик, грехов да мерзости. Но много и хорошего… И в чем-то прав ты — насчет человеческой силы. Какими нам быть — не судьба, а сами выбираем… Так что там все-таки у вас с Леорой приключилось? Не пришла бы она сюда просто так — очень уж не любит, когда воспитывают…
— Украла она кое-что у
Половина свечей догорела, когда позволено было Огнезору рассказ закончить. Он притих, одурманенный дымом, уставший, выпотрошенный любопытной старухой до дна. Отдышался, соображая, сгустились ли уже снаружи ранние зимние сумерки.
— Учиться у меня пойдешь? — вдруг ошарашила его Хранительница вопросом.
— Что? — до крайности изумился юноша.
— Ты ведь надолго с Леорой застрял. Знаю я ваши гильдийные обычаи. Пока минет еще твой год отречения…
— Неужто настолько мне доверяешь? — с сомнением спросил мастер.
— Сорвешься ты скоро, — мрачно, нехотя пояснила старуха. — Ходишь по самому краешку… У вас уж и забыли давно о том, как совершенный дар приходит. Страшно это. Очень.
— Совершенный дар? — не понял Огнезор.
— Хочешь, называй по-вашему — «первым уровнем». Хоть и глупо это — не измерить дар, нет в нем никакой размеренности. Вот ты — учился, совершенствовался, будто вверх по лесенке шел. Думаешь, последняя ступенька впереди, вершина, шпиль башенный? — Она вздохнула, зябко поежилась, хоть и было в маленьком шатре от очага и свечей жарко. — Пропасть там! — закончила хмуро. — Ни старанием ее не взять, ни контролем — только болью да безумием. Сорвешься ты… Может, если помогу, легче будет. А то ведь можно потом и не вернуться…
— Что ж, спасибо, — настороженно проговорил юноша, не зная, пугаться ему или радоваться. — Учиться новому мне всегда интересно.
— Тогда завтра приходи, на рассвете, — устало буркнула Иша. — А Леоре передай: пусть обряд завтрашний проводить готовится. Стара я уже для такого…
После этих слов оставшиеся свечи погасли в одночасье, очевидно давая понять, что все разговоры окончены. Права была в чем-то Лая — любила старая Хранительница показать себя перед зрителем… Поглубже пряча вызванную этой мыслью усмешку, Огнезор покинул Ишин шатер.
Лая ждала снаружи, в сгущающихся сумерках, — обиженно нахохлившись, как маленькая птичка, изо всех сил вжималась она в темные складки плаща, будто пытаясь в нем раствориться. Того и гляди, выпустит свои отвлекающие лучики, удивился юноша.
— Ты как? — посочувствовал он.
— Хуже некуда! — скривилась девушка. — Я только что вспомнила, почему не люблю здесь появляться!
— Из-за Иши?
— Да Иша еще ничего — так, ворчит старушка… А вот глянь только, во что меня нарядили! — распахнула она полы своего плаща.
На ней было платье.
Обычное платье из толстой темно-зеленой шерсти, с двумя широкими, длинными юбками и чудесной цветочной вышивкой, спускающейся от левого плеча до затянутой широким черным поясом талии.
Никогда прежде Огнезор не видел Лаю в платье.
— «Молодые девушки не должны ходить в мужской одежде, — сердито передразнила она голос, подозрительно похожий на Шанин. — Незамужние девушки не могут жить под одной крышей с мужчиной!» Поздновато сестричка спохватилась — меня воспитывать!