Тёмный мир
Шрифт:
Я не мог идти и не мог оставаться. Я нигде не мог находиться в безопасности, потому что Эдвард Бонд мог стать Ганелоном в любую минуту. А опасность подстерегала меня повсюду. От повстанцев, лесных жителей, и от каждого члена Совета.
Она могла придти от бесшабашного насмешливого Матолча, или от Эдейри, которая наблюдала за мной своими невидимыми холодными глазами из тени капюшона, или от Гаста Райми, кем бы он ни был. От Арле или от рыжей ведьмы.
«Но скорее всего — от Медеи, — подумал я. — Да, от Медеи, которую я так
К вечеру пришли две девушки-рабыни, принесли пищу и новую одежду. Я торопливо поел, переоделся в простые полотняные брюки и тунику; накинул себе на плечи королевский голубой плащ, который они держали. Маску из золотистой ткани я нерешительно повертел в руках, когда одна из девушек заговорила.
— Мы проводим тебя, когда ты будешь готов, Лорд, — сообщила она мне.
— Я уже готов, — ответил я и пошел за ними.
Бледный, непонятно откуда идущий свет ярко освещал зал. Меня привели в покои Медеи. Ведьма в алом была неописуемо прекрасна в туго обтягивающем ее фигуру платье. Ее обнаженные плечи матово блестели. На ней был алый плащ; на мне — голубой.
Рабыни незаметно ускользнули. Медея улыбнулась мне, но я почувствовал, что она нервничает — напряженность губ и глаз выдавала ее. Казалось, она все время чего-то ждет.
— Ты готов, Ганелон?
— Не знаю, — сказал я. — Это зависит от того, что ты имеешь в виду. Не забывай, что я ничего не помню.
— Твоя память может вернуться сегодня ночью, по крайней мере, часть ее, — сказала она. — Но ты не примешь участия в ритуале, по крайней мере, до тех пор, пока не будет принесена жертва. Лучше будет, если ты будешь просто наблюдать. Так как ты не помнишь ритуала, то лучше предоставь все сделать остальным членам Совета.
— Матолчу?
— И Эдейри, — добавила Медея. — Гаст Райми не пойдет. Он никогда не покидает замка и не покинет, разве что нужда в нем будет велика. Он стар, очень стар.
Я нахмурился.
— Куда мы идем? — спросил я ведьму в алом.
— В Кэр Сайкир. Я уже говорила тебе, что мы давно не приносили жертвы — с тех самых пор, как я отправилась на Землю искать тебя. Мы и так опоздали.
— Что мне надо будет делать?
Она вытянула свою нежную руку и притронулась ко мне.
— Ничего, до определенного момента. Тогда ты все поймешь сам. Но до того времени ты должен будешь наблюдать — не более того. А теперь надень свою маску.
Она надела на себя маленькую черную маску, в которой нижняя половина ее лица оставалась видна. Я надел золотую маску и проследовал за Медеей к портьере у входа в арку и прошел сквозь нее.
Мы очутились во дворе. Две лошади стояли там, ожидая нас. Их держали грумы. Медея вскочила на одну, я — на другую.
Наверху небо стало темнеть. В стене открылись огромные двери. За ними виднелась дорога, уходящая к далекому лесу.
Торжественный, сердитый диск красного солнца, горевший тусклым огнем, светил над горными хребтами.
Солнце
Издалека я услышал слабый зов трубы. Потом он повторился.
Затем — тишина — и слабый шорох, который постепенно превратился в ритмичный стук копыт.
Мимо нас проскользнула фигура стражника. Он молча смотрел на открытые ворота — оттуда появилось три взвода солдат и группа девственниц девушек-рабынь.
На легком быстроногом скакуне, в зеленом плаще, свисающем с плеч, мимо нас проехал Матолч, бросив на меня быстрый взгляд. В вечернем сумраке сверкнули его желтые глаза.
За ним — крохотная фигурка Эдейри, на пони, тоже маленьком. Позади них скакали еще всадники, но я не смог их увидеть — стало слишком темно.
Мы проехали сквозь ворота в стене, все еще ничем не нарушая молчания — раздавался лишь стук лошадиных копыт. Мы скакали по равнине. Лес надвинулся и вскоре поглотил нас.
Я оглянулся назад. Огромная туча на небе была тем самым Замком, из которого мы только что выехали.
Мы скакали под тяжелыми нависающими ветвями. Это были уже не черные деревья сада — но и эти не выглядели нормальными. Внезапно чувство чего-то чужого нахлынуло на меня со всех сторон.
Прошло довольно много времени, и дорога пошла под уклон. На небе поднялась луна. Под ее золотистым светом в глубокой долине под нами стала видна башня — темная, без окон, почти готическая по своей постройке, как бы сама вылезшая из черной земли, из черного сада старинных и злых деревьев.
— Кэр Сайкир!
Я был здесь раньше. Ганелон из Темного Мира хорошо знал это место. Но я не знал его, у меня просто было неприятное ощущение чего-то знакомого, феномен дежа вю, известный всем психологам, — и наряду с этим я перестал ощущать свое тело, свою душу и свой ум.
Кэр Сайкир. Сайкир? Изучая на Земле магию, я где-то наталкивался на это имя. Старинное имя в Гасконии... ну конечно же!
Месса Святого Сайкира!
И человек, которому служат эту Черную Мессу — умирает. Это я тоже помнил.
Будут ли служить сегодня Черную мессу Ганелону?..
Это не было место Ллура — каким-то образом я это знал. Кэр Ллур был в другом месте, а не в башне, которую посещают поклонники. Но сюда, в Кэр Сайкир, как и в другие храмы по всему Темному Миру, Ллура можно вызвать, чтобы он пировал, а если его вызвать на жертвенный пир — он придет.
Будет ли сегодня жертвой Ганелон? Я нервно сжал поводья. В воздухе чувствовалось что-то напряженное, и я никак не мог понять, что. Медея, рядом со мной, была спокойна. Эдейри была спокойна всегда. Матолч, я мог поклясться, просто не знал, что такое нервы. И все же в ночи было что-то нервное, и оно окружало нас со всех сторон.