Тень Аламута
Шрифт:
– Пусть так, – кивнул крестоносец. – Эй, пропустите Хасана. И не толкайтесь, не мешайте друг другу. Нам надо убраться из лагеря.
– Но мы не доиграли партию! – запротестовал торговец.
– Загадочный вы народ, сарацины… Я вот всё думаю: может, перед тем, как нападать, нам стоило попробовать договориться миром? Сколько интересных вещей мы бы узнали.
Босые пятки Хасана сверкали у самого края ямы. Подтянувшись, правитель вылез наружу.
– Следующий – Моисей, – распоряжался крестоносец. – Потом я. Эй, девушка! Тебя ведь Марией зовут?
– Марьям, о страшный
– Скажи, Марьям, что там наверху? Куда делась стража?
– Им не до нас, страшный франкский господин. Шальной стрелой убило эмира Балака. Тимурташ собирает приверженцев. Бурзуки во всём ему противоречит, и оба эмира ругаются почем зря.
– Хвала Аллаху, – обрадовался Хасан. – Значит дело не обошлось без Рошана. Только он способен устроить такую кутерьму.
Один за другим пленники покидали яму. Больше всего возни вышло с шейхом. Торговец шелком, чья очередь была последней, обвязал его веревкой. Крестоносец и Хасан потащили наверх. Шейх поднимался безобразно. Он дрыгал ногами, вопил и требовал уважения к своим сединам и знанию. Наконец все оказались наверху.
– Полдела сделано, – подытожил крестоносец. – А теперь будем спасаться.
Без сира Сэмюэля бывшие узники пропали бы, но он с ходу сообразил, куда двигаться. Да в маскировке и не было нужды: в лагере стоял переполох, до горстки беглецов никому не было дела. Но лишняя предосторожность никогда никому не мешала.
Со стен за переполохом в лагере наблюдали манбиджцы, лучники держали под прицелом все подходы к городу. Чтобы не повторять судьбу Балака, беглецы решили переждать день в зарослях терновника. Хасана при виде колючек била дрожь, но другого выхода не было.
Пришлось покориться.
Моисей сходил на разведку и вернулся с двумя мешками динаров. Разброд в осаждающей армии переходил все мыслимые и немыслимые границы. Со смертью Балака перед Тимурташем открылись радужные перспективы. Десятки крепостей, огромные пространства от Халеба до Харрана – всё это отныне принадлежало ему. С одной оговоркой: и крепости, и земли следовало перезахватить.
Тимурташ торопливо собирал преданные войска и переманивал колеблющихся. Эмир Бурзуки сперва взывал к совести проходимца, но потом махнул рукой. Едва минул полдень, как его соратники собрали шатры и отправились в обратный путь.
Осада Манбиджа фактически прекратилась.
Вечером беглецы выбрались из укрытия, тут-то их и обнаружили высланные Сабихом разведчики. Это оказалось несложно. Возгласы «Что за обман! Где мой шлон?» были слышны на фарсанг от стены.
Ночью правитель вернулся домой.
ФАРРОХ ПРОЩАЕТСЯ С ГОРОДОМ
Всё на свете когда-нибудь кончается. Пришла пора покидать Манбидж. Да и то сказать: подзадержался Рошан. Раньше даже три ночи под одной крышей тяготили его, а тут – больше месяца прошло.
Халат, одеяло, горшочки с мазями. Книга – один из трактатов Ал-Кинди. Еды на несколько дней. Много брать не стоит. Странник, что хочет поклажей соперничать с верблюдом, умом соперничает с ишаком. Что еще?
Ах да… Самое главное. Рошан подошел к окну
Шум праздничного Манбиджа оглушил его. Громко кричали дети, ревели ослы. Звенела медь в квартале чеканщиков. Зычные голоса водоносов обещали утоление жажды.
И самое главное: бездонное небо дышало весной. Наконец-то настоящей весной – без привкуса гари и смертоносной стали. В воздухе чувствовался аромат цветущих вишен.
Все долги розданы. Сабих, Керим, даже мерзавец Иса – все они стремительно уходили в прошлое, становясь персонажами легенды. Очередной легенды о Защитнике Городов. Что же гнетет его?
Любой человек, выпутывающийся из бед с помощью интуиции, в жизни сталкивается с множеством неудобств. Или ты доверяешь своему чутью или нет, и порой самое пустяковое действие становится невозможным – предчувствия не позволяют. Рошан не мог просто так взять и уйти. Ему требовалось уйти хорошо. А самое главное, он так и не решил, куда направиться. Путей виделось несколько. Можно было отправиться на юг в Иерусалим, а затем из Хайфы отплыть в Константинополь. В Тир тоже стоило заглянуть. А еще хотелось повидать Халеб и Антиохию. Неопределенность раздражала. Для человека, привыкшего к тому, что всё просто и ясно, такое богатство выбора представляло неодолимую проблему.
В дверь постучали.
– Да-да, – не оборачиваясь, бросил Рошан. – Входи, добрый человек.
Это был опрометчивый поступок. В дверь ввалилась куча тюков и свертков.
– Хвала Аллаху, господин, – донеслось из-под нее, – вы богаты! Манбиджцы шлют вам дары, благословение и привет.
– Благословение и им, Рашид, – вздохнул гебр. – Но куда мне столько? Еще день-другой, и я смогу открыть седельную лавку. А также чеканную, горшечную и Ормазд весть какую.
– Люди вас любят, уважаемый. Вы же Защитник Городов. А добрые дела должны вознаграждаться.
Добрые дела наказуемы.
Вернувшись в Манбидж и убедившись, что Тимурташа след простыл, Хасан решил выполнить свои обязательства. Двадцати тысяч в казне не нашлось, да Рошану они и не особо были нужны. Но, чтобы деньги не пропадали зря, он выторговал для горожан право два года не платить налоги.
Зороастризм требует от своих последователей добрых мыслей, слов и поступков. Вряд ли решение Фарроха было добрым. Конечно же, на его подарке кто-то нагрел руки. Кто-то разорился, кто-то проклял день, когда гебр пришел в город. А стены?.. А фонтаны и дороги?.. Их ведь надо чинить, а это всё деньги. Но что сделано, то сделано.
Так возникла новая легенда о Защитнике Городов. А в чем еще сила героя, как не в легендах?
Фарроху понесли дары. Ларцы с монетками, шелковые халаты, ковры, седла. Всё это мало походило на народное волеизъявление, скорее шишки города почуяли в гебре своего. Коль есть человек, распоряжающийся налогами, рассуждали они, с ним надо дружить. Очень просто.
– …А вот это кувшин оливкового масла от самомого Хасана. Можно я его здесь поставлю?
– Ставь. Что хоть… – Рошан повернул голову и закричал: – Эй! Эй! Куда? Я же здесь сплю!