Тень Хранителя
Шрифт:
Несколько тягостных часов после приезда апсэра Роун провел в приготовлениях к вечернему совету. Потом зашел к себе, сунул под мышку старую карту Края Видений и решительным шагом направился по замерзшей земле в противоположный конец лагеря. Ему не надо было ни у кого спрашивать, где палатка сестры, — он чувствовал ее присутствие, будто перед его мысленным взором сияла путеводная звезда.
Несколько апсара, вроде как без дела слонявшиеся у ее палатки, улыбнулись Роуну. Он прекрасно понимал, что их видимое безделье было лишь спектаклем, чтобы скрыть свою истинную
Палатка была небольшой и скромной. Рядом стоял Виллум, внушительный, даже будучи скрытым под капюшоном плаща апсара.
— Она ждет тебя, — прошептал он.
— Спасибо за то, что ты ее нашел, — ответил Роун, пожав Виллуму руку.
— В этом, Роун из Негасимого Света, и состоит моя главная задача, — сказал Виллум, ответив ему крепким рукопожатием.
— Это мы нашли в Академии предвидения. — Роун передал ему цилиндрический футляр, в котором лежала карта.
— А вы обеспечили ее защиту? — спросил Виллум. Он очень обрадовался, услышав эту новость.
— Мы сделаем ее нашей базой. А это — карта Края Видений.
— Если вы нашли ее там, она наверняка нуждается в серьезном обновлении.
— Я рассчитывал…
— Я возьмусь за дело немедленно, — будто прочитав его мысли, ответил Виллум и молча скрылся в стоявшей рядом палатке.
Роун отбросил тканый полог, прикрывавший вход в палатку. Увидев сестру, он глубоко вдохнул, пытаясь унять бешено забившееся сердце. Она ведь была еще совсем юной девочкой — ей и двенадцати лет не исполнилось, но от нее исходила какая-то древняя и грозная мощь.
Меня вырастили так, чтобы я стала утонченной аристократкой, брат. Это сделал мой приемный отец — Архиепископ Мегаполиса.
От глубокой печали, сдавившей Стоув грудь, на глаза Роуна навернулись слезы. А ведь когда-то эта шаловливая девчушка, игравшая в прятки и лазавшая по деревьям, была счастлива. Но те времена канули в безвозвратное прошлое.
— Я была у родителей, — негромко сказала девочка. — Они вернули меня к жизни. Если бы они мне позволили, я осталась бы с ними навсегда.
— Я тоже недавно видел их в том же месте, — ответил ей Роун. — Но времени у меня было совсем мало, а вопросов к ним — очень много. Я хотел спросить их…
— …почему они принесли себя в жертву? — закончила за него фразу Стоув.
Роун кивнул.
— Они тебе сказали?
— Нет, конечно же нет. — Роун уловил в голосе сестры гнев и отчаяние. — Они очень жалеют обо всем, что произошло… Но чтобы ответить на этот вопрос, одной жалости им было недостаточно, поэтому я решила к нему больше не возвращаться и сосредоточиться на стоящих перед нами задачах. Мы с Виллумом должны немедленно вернуться в Город.
Дарий тебя убъет.
Мама сказал, что этого не случится. Они знают, что мне надо туда вернуться, и смирились с этим. И тебе придется с этим смириться.
Почему ты так со мной держишься?
— Потому что я стала такой.
Голос ее был бесстрастен, а взгляд — холоден. Если бы он только смог тогда крепче сжать ее руку,
— Ты хочешь мести…
— А ты считаешь, мне нужно их простить? — Улыбка ее казалась почти жестокой. — И не мстить?
Неистовство бушевавшей в ней страсти с невыразимой отчетливостью напомнило Роуну его собственный гнев. Но от этого ему не стало легче найти ответы на ее вопросы.
— Ну почему же, — дипломатично ответил он, — не забывай только, что месть — как тупой нож.
— Это ты хорошо сказал, брат. — Стоув улыбнулась, и на щеках ее появились ямочки, отчего выражение лица стало по-детски невинно-лукавым. — Но — можешь мне поверить — я позабочусь о том, чтобы лезвие моего ножа было острым как бритва.
Прошу тебя, Стоув, мы ведь только что снова нашли друг друга.
Нам, Роун, на роду написано друг с другом расставаться.
— Так сказано в пророчестве, в «Книге народа Негасимого Света»: «Порой судьба детей соединяет, но линия их жизни не предполагает, что Света Негасимого наследники разделят общую судьбу до часа их последнего».
Роун понял, что переубедить сестру ему не под силу. В глубине души он и сам понимал, что по большому счету Стоув была права — скорее его побудительные мотивы можно было поставить под сомнение. Однажды он уже не смог ни защитить, ни уберечь ее и повторять свою ошибку во второй раз совсем не хотел. А теперь, возможно, его защита и вовсе не была ей нужна. Если ей хотелось вернуться обратно, снова войти в роль Нашей Стоув, вернуть доверие Дария и помочь им в его устранении, кто он такой, чтобы отказывать сестре в этом ее стремлении? Она претерпела больше мучений в лапах Дария, чем он, и получила право играть свою роль по собственному усмотрению. Но все же он знал, что Стоув что-то утаивает от него. Он видел перед собой любимую сестру и вместе с тем… кого-то еще, и в нем не было уверенности, что этому кому-то можно полностью доверять. Кто ты?
— А тебе не кажется, что и ты за это время изменился? — нетерпеливо спросила она.
Что-то заветное, потаенное, что Роун так надеялся вновь обрести при этой их встрече, было утрачено навсегда. Теперь он точно знал это. Историю нельзя повернуть вспять. Он услышал, как сестра мысленно позвала Виллума, и в следующий момент ее наставник предстал перед ними.
— Я отметил здесь на карте более поздние изменения. Хотите, я… — Виллум запнулся на полуслове, удивленно переводя взгляд с одного на другую.
Роун кивнул и печально улыбнулся.
— Да, будь добр.
Разложив карту на полу, Виллум начал объяснять:
— Вот это — Завиток. Он начинается в самом верху Колодца Забвения.
— Я сквозь него пролетала, — добавила Стоув. — Внутри него как в ловушку пойманы духи. Они делают все что могут, чтобы тебя там удержать.
— Здесь находится Спиракаль, — продолжал Виллум. — Дарий использует ее для приведения в исполнение смертных приговоров.
— Но ведь она находится в Краю Видений. Кого… — Роун озадаченно посмотрел на Виллума.