Тень Хранителя
Шрифт:
— Что тебя беспокоит, брат Волк?
По выражению лица Волка было ясно, что он взбешен.
— Все, что я делаю, я делаю во имя пророка. Его коснулся Друг, и это доказывал ожог на его теле. Я верил ему, я доверял тем, кого он избирал себе в помощники. А теперь оказалось, что Ворон был приспешником Дария, Аспид — шпионом ловцов видений, а Жало… он поддерживает какие-то таинственные связи с этими презренными кровопийцами. У меня никого не осталось, кроме мальчика. Мальчика, который больше общается с призраками и жертвой лесных клещей. Мальчика, сестре которого достаточно завопить, чтобы
— Она не хотела причинить ему вред…
— Что бы, интересно, могло случиться, если бы она этого захотела?
— Ты прав, брат Волк, моя сестра может криком убивать людей, но ночью она закричала лишь из страха за мою жизнь. Но этот ее вопль каким-то непонятным образом совпал со стрекотом сверчков…
— Еще только этих жуков не хватало!
— Но они не простые насекомые…
— Да, Роун из Негасимого Света, ты мне еще скажи, что величие этих букашек значительнее, чем величие Друга. Почему мы должны терпеть этих презренных кровопийц, которые даже не согласились сражаться вместе с нами? Зачем нам надо о чем-то договариваться с правителями и сказителями, к чему нам обхаживать шпионов? С чего бы мне верить твоим видениям, которые противоречат моим убеждениям, и посылать моих людей на смерть вместе с неверными?
Выговорив все, что наболело на душе, брат Волк смолк. Роун чуть было не поддался панике, но тут же усилием воли взял себя в руки.
— Я подумаю над этим, брат Волк. Допускаю, что не всегда относился к тебе с должным уважением, но иногда гнев мой был оправданным, как и твой теперь. Ты исполнял требования своего пророка и мои, не требуя никаких объяснений. Дай мне время до конца следующего полнолуния. Если к тому моменту твои вопросы останутся без ответов, я освобожу тебя от обещания, которое ты дал Святому. Я знаю, что ты сейчас на моей стороне, потому что этого хотел он.
— Со всем должным уважением, Роун из Негасимого Света, ты не можешь знать, почему я делаю то, что делаю. Я согласен ждать до последнего дня полнолуния, но не дольше.
Волк вдруг почувствовал неуверенность — выдвинув Роуну свой ультиматум, он, наверное, поступил не очень мудро. Но ощущение это быстро развеялось, и он решительным шагом покинул шатер.
Роун сидел, оцепенев, и в этот момент из-за тканого полога, служившего стеной, появился Лампи.
— Вот это да! — сказал он. — И что же ты собираешься делать?
Взгляд Роуна был полон отчаяния.
— Понятия не имею…
— Дело плохо, — ответил Лампи без намека на сочувствие. — Надо поскорее с этим определиться. Войну без него нам не выиграть.
К полудню все прибывшие в лагерь участники встречи были готовы к отъезду, и Роун решил пожелать правителю Селигу счастливого пути.
— Я свяжусь с тобой, как только получу какую-нибудь важную информацию, — пообещал он. — Я очень верю в тебя, Роун из Негасимого Света. Брат Волк — хороший человек, но, честно говоря, с тех пор, как Святой умер, я не очень понимаю, что происходит. А эти апсара… не очень хорошо, когда женщины воюют, тебе не кажется? Сказители с контрабандистами и тот юнец — или это была девушка? Жена сказала мне, что это была девушка. Кто она, интересно? И… — Жена правителя взяла его за руку,
Взобравшись на серую кобылу, он как-то искоса взглянул на Роуна, и тот впервые заметил в глазах правителя проницательный ум. Этот человек, преодолев сомнения, встал на его сторону… правда, не без убеждения со стороны жены. Глядя, с каким достоинством она садилась на свою белую кобылу, Роун повернулся к Энде и спросил:
— Получается, она живет с правителем, как Кира жила с пророком? Интересно, за кем еще апсара так пристально наблюдают?
— Мне кажется, лучше будет, если мои тайны останутся при мне.
Вспомнив о замечании правителя по поводу ее воинов, Роун решил, что Энде права. Разве понравилось бы Селигу, если бы он узнал, что его спутница больше предана своему народу, чем ему? А с другой стороны, был ли сам он предан жене больше, чем кому бы то ни было другому?
Роун подумал, что люди не всегда готовы давать другим то, чего сами ждут от них. Ему хотелось, чтобы Стоув снова стала его маленькой сестричкой, но теперь она понимала какие-то вещи, до которых, может быть, он еще не дорос. У нее хватило ума, чтобы не просить его о том же. Она знала, что он никогда не станет прежним ее старшим братом, сама прекрасно знала, что ей делать, и благодаря поддержке Виллума у нее были все возможности достичь цели.
Роуну очень хотелось бы понимать свои цели так же отчетливо. Как только правитель даст знак, Волк начнет нападать на шедшие в Город обозы с продовольствием, но это будет продолжаться лишь до последнего дня полнолуния, а потом Роуну предстояло вновь завоевать доверие Волка. Юноша надеялся в библиотеке найти способ, как разделаться с Повелителем Теней, блокираторами и Апогеем, но что будет, если они не справятся с этой задачей? И что имела в виду Энде, когда взглянула на него в шатре и сказала, что ему бы лучше разделять веру братьев?
Факт оставался фактом — все, казалось, знали, что им надо делать, лучше него. Камьяра настолько захватила идея рассказать всем о возвращении Роуна, что он покинул лагерь сразу же по окончании встречи. Даже Лампи вместе с братом Жало исполнял задуманное: перевозил собрание книг Святого в более безопасное место — библиотеку.
Ночная буря разогнала свинцовые тучи. На небе не было ни облачка, ярко светило солнце. Если такая погода продержится, они смогут оказаться в Академии через три-четыре дня. Роун очень надеялся найти там ответы на свои вопросы…
По пути обратно в Город Стоув хотелось только одного… ничего не делать. Она печалилась по брату, которого потеряла, тому Роуну, на кого когда-то уронила яблоко, кто помог ей вырезать ее имя в высохшей древесине Большого Дупла. Роун выглядел таким непривычно взрослым! Ясно было, что его мучили и угнетали заботы. Она жила в уюте и роскоши, а он долго скитался под открытым небом, и все его печали и горести запечатлелись на лице и руках. Она все время вертела в пальцах свою половинку перстня, а когда прекращала, ей казалось, что она потеряла брата навеки.