Тень и Лёд
Шрифт:
Он стал гедонистом [1] , мучителем и всем, чего она когда-либо желала. Медленно, почти лениво, он всосал ее соски, затем лизнул языком пупок — ее тело стало его личной игровой площадкой чувственных наслаждений.
Жар — давление — потоки наслаждения снова и снова подводили ее к краю пропасти, и все же у этого дьявольского мужчины каждый раз каким-то образом получалось отсрочить ее кульминацию.
Он вынул из нее палец и обвел им самый центр
1
Гедонизм — аксиологическое учение, согласно которому удовольствие является высшим благом и смыслом жизни
— Нокс! — Потребность кричала внутри нее.
— Ты хочешь, чтобы я погрузил в тебя палец поглубже, милая Вейл?
— Да, да! Глубже.
Сгорая от нетерпения, она раздвинула ноги шире, ожидая, что он даст ей желаемое. Он бы растянул и подготовил ее к проникновению, но…
Нокс вырисовывал дразнящие круги вокруг ее клитора, снова и снова, так и не подарив полный контакт. Она сменила позу, пытаясь направить его туда, куда хотела, но он просто передвинулся вместе с ней.
Круг за кругом.
Задыхаясь от желания, она похвалила его. Прокляла. Умоляла и торговалась. Она приказывала. Несмотря на все это, он оставался непоколебим в своей решимости, но не оставался равнодушным. Пот струился с его висков, дрожь сотрясала тело, а дыхание становилось все более прерывистым.
Он поцеловал ее в подбородок… захватил зубами мочку уха.
— Я был рожден и воспитан, чтобы убивать. Ты была рожден в этой войне и наделена способностью соблазнять. Физически я сильнее, но это в твоих руках могущество. Ты ставишь меня на колени.
Круг за кругом.
— Нокс. Пожалуйста.
— Я собираюсь лишить тебя рассудка, любовь моя. Хочу, чтобы моя преданность тебе оставила метки изнутри и снаружи. Хочу, чтобы каждая частичка тебя жаждала каждой частички меня.
Она заколотила по его плечам, крича:
— Каждая частичка меня жаждет тебя, клянусь. И я знаю, что ты любишь меня. Знаю. А теперь войди в меня!
— Но знаешь ли ты, как сильно я тебя люблю? — Он щелкнул языком по пульсу, бьющемуся у основания ее шеи, и, наконец, дико, безрассудно сунул два пальца в ее лоно.
— Нокс! — Она выгнула бедра, преследуя эти пальцы, когда он их вытащил. — Заставь меня кончить.
— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? — повторил он. Еще один толчок внутрь. Еще один ненавистный выход. Туда и обратно.
Потребность превратилась в безумие, удовольствие вскоре сменилось болью. Девушка должна отдавать столько же, сколько получала. Вейл протянула руку между их телами, и на этот раз он не смог отодвинуться достаточно быстро или, может быть, даже не пытался. Она сжала его член, вызвав стон, и сказала:
— Если это моя мерная палочка, то ты хочешь меня
— Совершенно верно. Больше всего на свете.
Она погладила его. Затем отпустила. Поступая жестоко.
Он поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом, и если бы она стояла, ее колени подогнулись бы. Его радужки были полны страстного желания, жгли, жгли, уже не холодные, расчетливые и продумывающие следующие ходы. Вейл видела каждую каплю любви, которую он, по его словам, испытывал к ней, обожание и привязанность. Все, что она когда-либо хотела видеть в глазах мужчины.
Она увидела сожаление о том, как он обошелся с ней, решимость и похоть, так много похоти.
Этот воин умрет за нее без малейшего колебания. Он не оставит ее снова, она знала это, чувствовала. Это знание исцелило последние раны в ее сердце.
Вейл прижала ладони к его мускулистой груди. Толкнув его, она поднялась, чтобы оседлать его талию, и сказала:
— Теперь моя очередь показать тебе, как сильно я тебя люблю.
Глава 34
Первобытная потребность низвела Нокса до животного состояния. Возбуждение раскаляло его кожу все сильнее и сильнее. Гладкое лоно Вейл прижалось к его стволу, пропитывая каждый дюйм и призывая его войти внутрь.
Он никогда не испытывал ничего подобного, всепоглощающей потребности обладать и быть одержимым, владеть и принадлежать, отдавать все и забирать.
Его свирепость на поле боя не могла сравниться с его свирепостью здесь, в этой постели, с этой женщиной. Его женщиной. Он планировал провести остаток своей жизни, — какой бы долгой или короткой она ни была — исполняя каждый ее каприз.
Затем ее слова дошли до него, и он потерял способность дышать. Она любила его?
— Скажи мне еще раз, Вейл.
— Я люблю тебя, Нокс. Твоя сила и мужество не имеют себе равных. Никто и никогда не защищал меня так, как ты. Заставляешь меня чувствовать… словно я что-то особенное, и ты не можешь жить без меня… Мне никогда не будет достаточно.
— Так и есть, — сказал он, обхватив руками ее сияющее лицо. — Ты все, что я когда-либо хотел, все, что мне было нужно. Лучший подарок судьбы. Величайшее сокровище в этом мире и в любом другом.
Она возвышалась над ним, длинные двухцветные волосы касались подушки, черты лица смягчились, соски затвердели, ожерелье блестело на шее. Потребность в ней заставила его возбудиться настолько сильно, как он никогда не ожидал.
Иметь близких — это не обуза, решил он, а привилегия. Эта изысканная женщина дала ему причину бороться. Не только для того, чтобы просто выжить, но и для лучшей жизни.
«Любовь побеждает все», — сказала она тогда. И была права. Любовь была гораздо более сильным мотиватором, чем ненависть.