Тень императора
Шрифт:
Ворота. Да, именно так, с большой буквы именовали их во всех учебниках и энциклопедиях. Ворота, которые возводили на протяжении нескольких столетий. Через эти Ворота были изгнаны из Империи маги и магические существа. За этими Воротами начинался мир, которого я никогда не видел. Глядя на огромные деревянные створки с гигантскими балками-перекрытиями, я почувствовал, как морозный воздух застревает у меня в горле. Дух захватывало. Солнце играло на покрытых инеем металлических листьях, какими был окован низ Ворот. И если раньше я только смутно представлял себе величие подобного
По краям ворот высились сторожевые башенки с косыми крышами и черными провалами бойниц, которые уже давно были пусты. У каменной стены стояла прислоненная лестница — черная, обуглившаяся. Ворота были плотно закрыты. Гигантские балки плотно сидели в своих пазах. Они выполняли свои функции на все сто процентов. Ни одно магическое существо не проникнет за пределы Ворот, пока их не отворить.
Но отпора тоже не было. Я не видел способа отворить ворота. Только поперечные балки-гиганты. И все.
Я остановился у статуи, слез и направился к Воротам, чувствуя, как накатывает отчаяние. Снова отчаяние! Чтоб его… Есть такие весы внутри, на одной стороне которых безнадега, а на другой — вера. И вот падают песчинки отчаяния и оптимизма всю жизнь, накапливаются, и когда что-нибудь перевесит, тогда и жизнь переворачивается с ног на голову. Если вера победит, то становится человек счастливым и все у него получается, а если отчаяние — то в петлю лезет, перекинутой веревки через крюк в сарае собственного дома…
Господи, когда же в противовес хоть одна песчинка счастья упадет-то? Устал я от одной безнадеги, ох как устал.
Ноги провалились в мягкий податливый снег. Идти к Воротам дальше не было смысла. Уже отсюда, не дойдя десяти-двенадцати метров, я увидел, что Ворота, помимо балок, закрыты на огромный засов, который можно было поднять только при помощи механизма, скрытого в левой сторожевой будке. Несколько черных проводов тянулись от засова к окнам, два провода болтались оборванными, большая шестеренка, вмонтированная в стену, блестела хрусталиками льда. Даже если бы я разбирался в механике, то вряд ли бы смог самостоятельно распахнуть Ворота.
— И как же туда добраться, без лестницы-то… — прошептал я, задирая голову, чтобы лучше разглядеть верх сторожевой башенки. Лезть по заледенелым столбам основы, каждый из которых с трудом можно было охватить руками, не представлялось возможным. Ну, а как лезть через стены или Ворота я вообще не представлял.
Император подошел незаметно, я заметил его, когда тень от сгорбленной фигуры легла на мою. Император держался за плечо, было видно, что стоит он с трудом, но держится, хоть и дрожит предательски подбородок — вот и еще один минус к попытке перелезть через Ворота.
— Нам суждено умереть в этом городе, — пробормотал Император едва слышно, — вообще-то, так и должно быть. Я последний владыка великой некогда Империи, а это последний мой город. Сама судьба не даст мне покинуть обитель…
— Не надо все сваливать на судьбу. Мы выберемся из города. Пока еще не знаю как, но выберемся.
Я
До заката оставалось еще несколько часов.
— Нам нужно вернуться к домам и поискать лестницы. У людей должны быть лестницы, особенно у тех, кто жил в двухэтажных домах.
— Думаю, я не смогу вновь забраться на твоего коня, — ответил Император, и на этот раз не смог удержать слабый стон. Несмотря на холод, по его лбу катились крупные градины пота, щеки налились красным.
«Лишь бы не заражение крови, — подумал я, — лишь бы не заражение…»
А в слух сказал:
— Тогда позвольте, я оставлю вас здесь, мой господин. Мы с Францем отправимся за лестницей, а вы спрячьтесь за одной из этих сторожевых башен и дождетесь нас.
— На всякий случай, мой верный меч все еще при мне, — улыбнулся Император, но боль скривила тонкие губы в безумную ухмылку.
И в это время за нашими спинами громко заржал Франц.
Я резко обернулся, выхватывая из ножен меч. Император обнажил свой, держа его левой рукой. Лезвие раскачивалось из стороны в сторону.
Там, где заканчивалась дорога, у основания статуи, недалеко от пятившегося в нашу сторону коня, стоял человек. По странной расслабленной позе и склоненной набок голове его легко можно было принять за безумца — обычно лишенные разума стояли именно так — но он был прилично одет (чего не скажешь о безумцах точно), на голове — широкополая шляпа, скрывающая в тени лицо, руки небрежно засунуты в карманы брюк. За спиной незнакомца выглядывало нечто похожее на черенок от лопаты, или, может быть, какой-нибудь осиновый кол — в данный момент я бы ничему не удивился.
Я поднял вверх свободную руку с открытой ладонью — знак мирных намерений — и спросил:
— Кто вы?
Если это не безумец, то — не враг. Когда мир скатился в пропасть, враги и друзья перестали существовать. Остались только те, кто хотел выжить. Люди тянулись друг к другу, словно собирающиеся в стада овцы. Большинство отряда мы собрали из таких счастливчиков, которым удалось не поддаться безумию и выжить в городах… впрочем, назвать их счастливчиками сейчас язык уже не поворачивался.
Незнакомец поднял голову, но я не увидел лица, а только кончик белой — абсолютно седой — бороды. Затем он как бы нехотя, медленно вынул левую руку из кармана и поднял ее вверх, разжав пальцы. Следом раздался его тихий скрипучий голос:
— Никогда не думал, что скажу это, но странно видеть в Шотограде людей в здравом уме.
— Взаимно, — ответил Император, — мы тоже удивлены. Кто вы?
— Неважно, — ответил незнакомец, — важно, что я знаю, кто вы.
— Откуда? — вырвалось у меня.
— Я не слепой. А не узнать сына великого Императора может только слепой, — ответил незнакомец, — к тому же я был ночью на центральной площади. Услышал крики, увидел свет факелов и сообразил, что там происходит какая-то заварушка, ну и залез на чердак. Красивое зрелище. Давненько не видывал.