Тень колдуна
Шрифт:
Глаз парил перед Гансом.
— Почему ты не попробовал шестую ступеньку?
— Я собирался через нее перешагнуть, — сердито отозвался Шедоуспан. — Но теперь мне не перешагнуть сразу через две. Поэтому…
Несколько испытаний показали, что шестая ступень была безопасной. Через несколько минут Шедоуспан убедился, что и восьмая, последняя, ступень ничем не грозила. Он перешагнул через седьмую ступень, но на восьмой вдруг замер, осознав, что первый шаг на новом уровне скорее всего тоже приведет в действие очередную ловушку. Он бросил ножны прямо перед собой, и ничего не случилось.
Таким образом он оказался в чулане семи футов в ширину и только четырех футов в высоту, где слева в стене виднелась восемнадцатидюймовая деревянная дверца. Он покачал головой и, осторожно приблизившись к противоположной стене, пригнулся пониже и в нескольких местах постучал кинжалом по стене у себя над головой. Раздался звук спускаемой пружины, и вслед за этим вновь запели пчелы — это в стене открылась узкая вертикальная щель, испустившая стрелы.
Стрелы пересекли четырехфутовую комнату и отскочили от стены, за исключением двух, которые воткнулись в камень достаточно глубоко и остались торчать в ней, подрагивая оперением. Воткнулись в каменную стену!
— Чудовище понимало преимущества мощных пружин и хорошей стали, — прокомментировал Глаз. Шедоуспан предпочел не разгибаться.
— Что ты видишь?
— Маленький обтянутый кожей ящичек, покоящийся на полу в небольшой нише, — отрапортовал Глаз. — Откуда ты знал, что не следует трогать ту дверцу?
— За ней открылась бы лестница вниз или наклонный спуск, — тихо сказал Шедоуспан.
— Ага. Безупречная логика. Если не считать того, что здесь, в подземном убежище этого мерзкого кабана, никакая логика не действует.
«Верно», — подумал Ганс.
— Однако я оказался прав. — И он добавил с мрачным подобием улыбки:
— Один-единственный раз.
— Ах, — изрек Глаз, — скромность является неотъемлемой частью мудрости и зрелости.
— Не мог бы ты прекратить изрекать истины... ты напоминаешь мне священника или государственного чиновника. — Ганс хотел продолжить в том же духе, но вдруг оборвал себя. — Не мог бы ты просто… — Он зажал себе рот рукой. У него появился союзник, и каким бы невероятным и чудаковатым... э... существом он ни был, это было здорово. Гансу следовало просто пропускать мимо ушей его нравоучительные сентенции; выбраться отсюда было гораздо важнее, чем давать волю своему раздражению и усталости.
— Не мог бы я что? — с готовностью отозвался Глаз дружелюбным тоном.
— Прости, — выдавил из себя Ганс. — Я был не прав.
Он медленно встал, заметно волнуясь.
Но ничего не случилось.
Ганс коснулся мечом маленькой ниши, которая была восьми дюймов в ширину и высоту и шести дюймов в глубину. Шесть шипов тут же выскочили из пола и воткнулись в потолок ниши. По чистой случайности они не столкнулись с мечом, лишь один шип слегка царапнул лезвие. Если бы он протянул руку, то по крайней мере один шип, а скорее всего два проткнули бы ее. Весьма вероятно, что шипы были отравлены. У Ганса взмокло под мышками. Весь его опыт тесного общения с колдунами и всякими подонками бледнел в сравнении с этими ловушками;
Он вытащил меч из ниши. Шипы скрылись в полу. Он попробовал еще раз. Все шесть шипов выскочили как по команде, при этом один из них звонко ударился о лезвие.
— Проклятие. Шипы понатыканы так тесно, что между ними не протащить ящик.
— Что ж. Стало быть, ничего не выйдет, — сказал Глаз. — Что еще ожидать от этого пожирателя детей? Ну что, готов идти?
— Нет! — быстро ответил Ганс обиженно зазвеневшим голосом. — Нет, — повторил он более задумчиво. — Должен быть какой-то выход. Пожиратель детей должен был предусмотреть способ, как самому добраться до своего сокровища.
— О, да, конечно. Правильно. Мне просто не нравится это место. Страх сковывает мысли, которые являются основой мудрости.
— Мне оно тоже не нравится, — заверил его Шедоуспан.
Он продолжал экспериментировать. Порой ничего не случалось, порой что-то случалось, порой случалось нечто, причем очень скверное…
Через некоторое время, за которое Ганс изошел потом, кряхтеньем, стонами и проклятиями, ему удалось обнаружить, что, если положить левую руку на стену рядом с нишей и слегка нажать, то шипы не выскочат. Но хотя у него на губах заиграла триумфальная улыбка, он все же предпочел извлечь из ниши красивую кожаную коробочку, отделанную золотом, при помощи меча.
В то же мгновение воздух разрезал вопль, пронзающий барабанные перепонки, и в комнате появилась восьмифутовая горилла, предусмотрительно пригнувшаяся, поскольку косматый черно-коричневый зверь был намного выше низкого потолка.
— Ганс! — окликнул Глаз пронзительным голосом. — Берегись!
Шедоуспан предельно устал от всех этих проклятых галлюцинаций.
— Ну хватит, — прорычал он. — Тебя не может быть, поэтому убирайся.
Горилла послушно исчезла.
— Ганс!
— Все в порядке, ее уже нет.
— Да нет же, нет, потолок! Он опускается!
Сжимая в руках коробочку, Шедоуспан взглянул вверх.
— О нет!
О да. Потолок опускался, не оставляя сомнений в том, что он будет опускаться, пока не коснется пола. Неотвратимо, разумеется. Возможно, сверху на него давила какая-нибудь заколдованная гора. Теперь было самое время отбросить предосторожности и рывком распахнуть ту маленькую дверцу у самого пола, которая, как он подозревал, скрывает за собой еще одну ловушку Он сунул меч в ножны и пополз вдоль стены за угол под неумолимо снижающимся потолком. Глаз опускался вместе с ним, паря прямо под угрожающе нависающей плоскостью.
Встав сбоку от тонкой деревянной дверцы, Шедоуспан рубанул ее ибарским ножом. Дверь затрещала. Гансу пришлось раскачать клинок, чтобы выдернуть его. Потолок между тем продолжал неотвратимо опускаться. После второго удара петля отскочила и упала на пол.
Борясь с желанием вышибить дверцу, Шедоуспан напоминал себе, где находится, хотя потолок надвигался, не останавливаясь. Как ни прискорбно, этот процесс не был бесшумным, он сопровождался отвратительным, сводящим с ума скрежетом, от которого сводило зубы.