Тень колдуна
Шрифт:
— Ах ты, чертов кот, — пробормотал Ганс, подчиняясь недвусмысленному приглашению.
— Это ужасно, — сказал Глаз. — Такое большое животное валяется на спине, все четыре лапы в воздухе… Шедоуспан взглянул вверх.
— Если бы у тебя были хотя бы ноги и... я предложил бы тебе покататься на этом милом котеночке!
— Были бы у меня ноги или нет, я бы и пробовать не стал, — признался Глаз и принялся подпрыгивать вверх и вниз. Ганс тоже рассмеялся.
Они пошли дальше, осуществив то, чего Ганс никак не ожидал от себя: вновь углубились в ужасный Корстиков лабиринт из подземных туннелей
На этот раз Шедоуспан не надел кольцо, создающее иллюзии, и никакие невообразимые твари не нападали на них. Он определенно предпочитал реальные ловушки колдовским иллюзиям, которые при этом часто оказывались довольно Ощутимыми физически. И причиняемая ими боль была вполне реальна, несмотря на то что исходила от иллюзий и не оставляла ран.
Странная троица взобралась на несколько ступеней, повернула, следуя изгибам туннеля, затем спустилась по лестнице и наткнулась прямо на Катамарку и Иоля. Шедоуспан остановился футах в десяти от графа и его человека, которые стояли к нему спиной.
— Привет, — сказал он с еле заметным сарказмом. Потрясенная парочка обернулась, едва не запутавшись в широком плаще Катамарки.
— Слава богам! — разразился причитаниями Йоль. — Мы здесь блуждаем уже целую вечность, я не боюсь в этом признаться, и в ужасе от всех тех бед, что на нас обрушились, Ганс.
— Вообще-то мы здесь уже два дня, — сказал Катамарка, который был все так же щегольски одет в синие штаны и белую складчатую тунику, поверх которой красовалась красная безрукавка, расшитая спереди золотом. Оба, разумеется, были вооружены кинжалами и мечами.
— Неужели два дня? — сухо переспросил Ганс.
— Чего у меня не отнять, — сообщил граф тоном человека, читающего лекцию перед большой аудиторией, — так это безупречного чувства времени. Почти сверхъестественного. Это можно сравнить разве только с вашими уникальными способностями... прятаться в тени.
— А как вам удалось проникнуть за барьер?
— Почти сразу же после того, как вы оказались запертыми по ту его сторону, я понял, что его нельзя открыть. Тогда я пошел прямо в... кабинет Корстика. Я полагаю, вы его помните?
— Я его помню, — сказал Ганс ровным, как поверхность пруда, голосом.
— Там-то я и нашел то, что ожидал найти, — продолжал Катамарка в той же претенциозно-назидательной манере, которая наверняка нравилась его матушке, если у него таковая имелась. — А именно другой путь сюда. Личный потайной ход Корстика: коридор и цепь лестниц. Тот вход, которым воспользовались вы, помимо барьера, оснащен еще и ловушками. Любой преследователь может потратить многие часы или даже дни в попытках разрушить железную баррикаду, а
Словом, видите ли, я знал, что сам не отношусь к таким людям, а вы, я уверен, относитесь.
— Интересная мысль, — сказал Ганс. — Откуда такая уверенность?
— Я на это рассчитывал, — откликнулся Катамарка. На его губах мелькнула улыбка, и он торопливо продолжил:
— Путь из кабинета Корстика оказался совершенно безопасным. Но вот чего мы не учли, так это размеров проклятого лабиринта! Мы предполагали отыскать вас довольно быстро. Но вам известно, как обернулось дело: вы пробыли здесь лишь немногим дольше, чем мы... но постойте! Кот! Как мог сюда попасть кот?
— Может, он прорыл ход в стене, чтобы присоединиться ко мне, — сказал Ганс, незаметно оглядываясь кругом. Не увидев того, что искал, он заключил, что Глаз моргнул. Шедоуспан не забыл слов: «Я на это рассчитывал» — и того, что они означали: что граф Катамарка недвусмысленно желал подвергнуть своего посланца смертельной опасности, которая, как он рассчитывал, не сможет убить его. Другими словами, он осознанно рисковал чужой жизнью.
— А может, я выбрался, — небрежно продолжил Шедоуспан, — и вернулся назад. За вами, разумеется, потому что я так по вас соскучился!
Йоль выглядел потрясенным.
— Ах, спасибо Тулсе, — выдохнул он. Он выражал благодарность не Гансу, но какому-то неизвестному богу. — Значит, ты знаешь, как выбраться отсюда!
Шедоуспан внезапно нахмурился. Он подошел поближе.
— Но... вы оба обросли щетиной! Йоль машинально провел рукой по подбородку, его хозяин, напротив, не выказал смущения.
— Мужчина может побриться кинжалом, — сказал Ката-Марка, — но без воды он этого сделать определенно не сумеет! Я надеюсь, что наша небритость не задевает твоего взора, Ганс.
У Ганса не было времени реагировать на сарказм. Он мог предположить, что Йолю, возможно, не удалось побриться за истекшие два дня. Но Катмарка? Никогда! Да и Йолю граф вряд ли разрешил бы так обрасти. Но тогда…
— Так вы и впрямь пробыли здесь два дня?!
И граф, и его человек заморгали. У обоих возмущенно вздернулись подбородки у Катамарки, разумеется, повыше.
— У тебя есть основания не верить нам, Ганс?
— Но тогда... вы даже не слышали про Джемизу! Ганс видел, как Йоль посмотрел мимо него, словно ожидая увидеть ее, и в этот момент он поверил им; поверил людям, которым, как он знал, нельзя доверять. Даже реплика Катамарки: «А что, ты привел ее с собой?» — была уже излишней.
— Она мертва, — бесцветно сказал Шедоуспан. — Она была убита. Обезображена. Это ужасно. Ее замучили до смерти, там, в трактире, где вы остановились. — Наблюдая за ними, он поверил, что их отвисшие челюсти и остекленелые глаза были следствием настоящего потрясения от услышанного. — Я нашел ее там и был арестован. Кто-то сообщил Красным, — он указал вверх. — Мне очень жаль, но они ищут вас. Маг, который работает вместе с городской стражей, доказал, что это сделал не я, но доложил, что обнаружил там ваши следы: ауры или что-то в этом духе. Естественно, они решили, что вы — убийцы.