Тень маньяка
Шрифт:
– Надолго?
Доил вопросительно посмотрел на Карен.
– Сорок пять минут. Внизу есть гриль-бар. Человек взглянул на часы.
– Я буду здесь, - сказал он Дойлу.
В лифте долговязый детектив откашлялся.
– Не имеет смысла играть в прятки. Думаю, лучше вам знать, что мы были вполне серьезны, когда говорили о вашей безопасности. Вашу секретаршу в приемной проинструктировали - если придет кто-то, кого она не знает, и попытается пройти в офис, то она пропустит его только с разрешения нашего сотрудника, который
– Я полагаю, у вас и в гриль-баре свой человек?
– В этом нет необходимости. Это общественное место.
– Хорошо, - Карен улыбнулась.
– В таком случае неважно, если мы пойдем в другое место.
– Чем плох гриль-бар?
– Там обедает слишком много людей из нашего офиса. Я буду чувствовать себя не так неловко где-нибудь подальше. Есть одно место, это, правда, всего лишь кафетерий, но там хоть на меня не будут глазеть.
– Как хотите.
Карен взяла салат, чай со льдом и порцию лимонного щербета. Но когда они с Дойлом нашли свободный столик и сели, ока почти не притронулась к еде.
– Я думал, вы голодны, - сказал Доил.
– Была. Пока не увидела это.
– Карен показала на столик справа, за которым полный мужчина в льняном пиджаке читал свежую дневную газету. В глаза бросился крупный заголовок:
НАРКОТИКИ ПРЕВРАТИЛИ СОБАК В УБИЙЦ ТРЕТЬЕГО БЕГЛЕЦА ИЗ КЛИНИКИ.
– Это правда?
– вполголоса спросила Карен.
– Да. Это результат лабораторных исследований.
– Как ужасно, - Карен обхватила ладонью стакан с охлажденным чаем.
– Тони Роделл. Мне кажется, я слышала его пластинки. Я и не знала, что он был в той же клинике.
– Ваш муж не упоминал о нем?
– Я же вам говорила, я не виделась с Брюсом, пока он был там.
– Верно, я забыл, - Доил откусил хороший кусок от своего бутерброда с ветчиной. Карен отодвинула стакан, но ладонь хранила холод.
– Я все думаю об этом парне. Кто мог бы сделать такое? Доил прожевал, проглотил.
– Как сказать.
– Я знаю, это глупый вопрос, - Карен кивнула.
– Убийства совершают разные люди. Я думаю, вы видели многих из них.
– Не очень многих. Согласно статистике, менее половины всех преднамеренных убийств в стране заканчиваются арестом. И только небольшой процент арестованных подвергают суду и приговаривают.
– Но мы же читаем все эти статьи о научных методах расследования...
– Разумеется. И у нас есть ученые-криминалисты, разное оборудование. Иногда все это срабатывает. И мы в таком случае отвешиваем поклоны.
– Улыбка Доила была мрачной.
– Но я вам скажу откровенно. В девяноста процентах случаев успешных расследований убийц полиции, что называется, подносят на блюдечке.
– Что вы имеете в виду?
– Либо он приходит и сдается, либо на него наводят.
– Информатор? Доил кивнул.
– Вот тогда-то и начинается настоящая полицейская работа - сбор доказательств для осуждения. Но сначала нужно произвести
– Я говорю не о профессиональных информаторах или даже свидетелях. Чаще всего это кто-то из близких - друг, член семьи, который знает или догадывается. Сначала они обычно решают молчать, но спустя какое-то время, когда успевают все хорошо обдумать, начинают понимать, что им следует прийти к нам. Что их долг - предотвратить повторение таких преступлений, если вы понимаете, о чем я говорю.
– Я понимаю, - Карен выдержала его взгляд.
– Понимаю прекрасно. Но я не сделаю внезапного признания. Если вы ожидаете, что я скажу, что да, Брюс виновен, то этого не будет. Не потому, что он мой муж, а потому, что я не знаю. Вы понимаете это? Не знаю!
– Миссис Раймонд... Карен встала.
– Пора возвращаться в офис, - сказала она. Больше она не сказала ему ни слова до тех пор, пока они не вернулись в ее тесную кабинку на десятом этаже. Там она взяла эскиз и свой текст и направилась в холл.
– Мне пора к боссу, - сказала она Дойлу.
– Его офис за углом в другом коридоре.
– Я вас провожу.
– Как хотите, - она подняла трубку и предупредила Хаскейна, что идет к нему. Доил молча проводил ее до двери кабинета Хаскейна.
– Вы идите, - сказал он.
– Я подожду здесь, - он открыл ей дверь. Послушайте, извините, что у меня это так прозвучало. Я не имел в виду...
– Я знаю, что вы имели в виду, - Карен прошла мимо него и захлопнула за собой дверь.
Эд Хаскейн сидел за столом. Он поднял голову и открыл было рот, но Карен опередила его.
– Я все еще в порядке, - сказала она, раскладывая эскиз и отпечатанный текст на столе перед ним.
– И, я думаю, текст - тоже.
Какими бы комплексами он ни страдал, Хаскейн всю жизнь был влюблен в словесность. Именно интерес к семантике вывел его в начальники отдела рекламных текстов. Одного вида отпечатанных на машинке или в типографии слов было достаточно, чтобы возбудить его аппетит, и сейчас у него слюнки потекли, когда он перевел свой взгляд на страницу.
– Ага, да, полагаю, это как раз то, что нужно, - он поднял голову, задумчиво потер подбородок.
– Вот только одно, заголовок. Подросткам это будет понятно, но для обычной публики?..
– Я как-то не подумала, - Карен нахмурилась. Хаскейн встал.
– Извини меня, я на минутку.
Он скрылся в персональном туалете, закрыв за собой дверь. В этот момент на телефонном аппарате Хаскейна замигала лампочка. Карен автоматически подняла трубку и придала голосу привычное официальное звучание.
– Офис мистера Хаскейна.
– Карен.
Она не ответила. Не могла вымолвить ни слова.
– Карен ты узнаешь, кто это ?
– Да.
– Я просил соединить меня с твоим кабинетом, но они дали этот номер. Ты одна?