Тень рыси
Шрифт:
Когда ушли последние гости, мы со Стирлингом устроились в гостиной и начали обсуждать вечер.
— Ты расставил все точки над «i», — сказала я ему. — Теперь все знают, что здесь живет миллионер.
— Что ж, мне приятно им быть!
— Когда у тебя есть все, что хочется, это хорошо, но помни: не все покупается.
— Посмотрим. Я уже решил. Через несколько дней поговорю с сэром Хилари.
— Ну что ж, весьма тактично, но почему ты медлишь? Почему бы не пойти завтра и не сказать: «Сэр Хилари, вы уже поняли, что я миллионер и весьма решительный парень, который сразу берет быка за рога. Я заплачу вам любую сумму».
— Ты
— Я всегда на твоей стороне.
Он улыбнулся. Мы любили друг друга, неизменно и нерушимо. Я могла не соглашаться с ним, он мог передразнивать и высмеивать меня, но все это не имело никакого значения. Правда, я вышла замуж за другого, но тогда все решал Линкс. Я была так близка к Стирлингу, что невольно, как и он, стала преклоняться перед этим странным человеком. У Стирлинга не было выбора, он только всегда и во всем поддерживал своего отца и уступал ему. Мне тоже пришлось уступить Уайтледиз, потому что все делалось во имя Линкса. Теперь мы были одни — только Стирлинг и я. После года вдовства я смогу, наконец, стать его женой.
Когда он улыбался мне этой ночью, я была так же уверена в этом, как тогда, в пещере, где мы лежали, тесно прижавшись и ожидая близкой гибели.
Да, мы понимали друг друга.
Через месяц терпению Стирлинга пришел конец, и он пошел к сэру Хилари. Я была в библиотеке, когда он вернулся. Бледный, губы плотно сжаты, в глазах — полная безысходность.
— Что случилось? — воскликнула я.
— Я только что был в Уайтледиз!
— Произошло что-то неприятное? Он кивнул.
— Я предложил сэру Хилари сделку.
— И он отказал. Я же говорила, что будет именно так!
Он тяжело сел и уставился на свои башмаки.
— Он ответил, что не продаст дом никогда. Какую бы сумму ему ни предлагали. «Я связан навеки с этим домом, и он останется в нашей семье». Таковы были его слова. Связан с этим домом! Есть какое-то условие, по которому они не могут его продать. Его поставил какой-то предок, у которого был сын-картежник! Дом должен принадлежать семье, что бы ни случилось!
Я почувствовала, как с моих плеч свалилась огромная тяжесть.
— Значит, ничего не, поделаешь. Ты старался как мог. Будем считать, что с этим покончено раз и навсегда!
— Да, — ответил он. — Кажется, ты права.
— Ты пытался. Никто, даже Линкс, не смог бы сделать большего.
— Я этого не ожидал.
— — Знаю. Но я тебе уже говорила, что не все можно купить! Пожалуйста, выбрось этот дом из головы и давай думать о будущем!
— По-моему, ты очень рада.
— Линкс, наверное, не знал об этом условии, не так ли? Я никогда не соглашалась с ним. Он мог ошибаться… иногда. Он твердо хотел отомстить, а месть — паршивое дело. Она не приносит счастья.
Он молчал, но явно меня не слушал. Видимо, размышлял о том, сколько было потрачено напрасных усилий.
Я подошла к нему и положила руку на плечо.
— Что мы теперь будем делать? — спросила я. — Вернемся в Австралию?
Он ничего не ответил, только встал и обнял меня.
— Нора, — шепнул он, повторил мое имя и поцеловал так, как никогда прежде не целовал. Это был поцелуй возлюбленного — и я снова была счастлива!
Мне казалось, что отныне мы будем открыто говорить обо всем, не скрывая своих чувств. Но нет. Стирлинг замкнулся сильнее, чем раньше.
Однажды, когда он вернулся домой, его лошадь была покрыта пеной.
— Ты совсем загнал бедное животное, — заметила я, надеясь, что он доверится мне.
Мне казалось, я знаю, в чем тут дело. Он любил меня, но между нами по-прежнему стоял Линкс. Его отец и мой муж.
Все со временем пройдет, убеждала я себя. Линкс любил нас двоих сильнее всего на свете и хотел бы, чтобы мы поженились. Мы назовем нашего первого сына Чарльзом в его честь. Мы его никогда не забудем.
Поэтому я была совсем не готова к тому, что случилось!
Как-то раз Стирлинг вернулся домой, когда уже смеркалось. Эллен принесла лампы и задернула занавески. Я сидела в гостиной одна. Стирлинг двигался как во сне.
— Мне лучше сказать тебе все сразу! — сказал он. — Я помолвлен.
Я подумала, что не поняла его.
— Я только что сделал предложение Минте, — продолжал он.
Я услышала свой голос, холодный, напряженный, почти равнодушный:
— Да, понимаю.
— Ты все понимаешь, правда? — спросил он умоляюще.
— Конечно. Это единственный способ приобрести Уайтледиз.
— Единственный… после того, как выяснилось, что дом должен оставаться в семье.
— Поздравляю, — резко сказала я.
Я должна была покинуть комнату, иначе я бы накинулась на него и устроила скандал. Я бы сказала ему все о своих надеждах и печалях. Вот только спокойно разговаривать с ним я не могла. Поэтому пробежала мимо и выскочила в дверь. Я влетела в свою комнату и заперлась там.
Потом долго лежала на кровати, уставившись на герб Мерсеров на потолке. Мне хотелось умереть.
Не знаю, как выжила в последующие недели. Я видела, как счастлива Минта. Как она его любила! Я могла ее понять. Когда-то она смирилась с тем, что ей придется выйти замуж за Франклина Уэйкфилда. В этом не было сомнений. И вдруг явился он — этот сильный, полный энергии Стирлинг, который сметал все на своем пути! Бедная Минта, неужели она не понимала, почему он решил жениться на ней? Мне часто хотелось рассказать ей об этом, но я прикладывала огромные усилия, чтобы не выкрикнуть правду. И в то же время я очень сочувствовала ей. Бедная, наивная маленькая дурочка, как она верила, что ее любят! На ней женились даже не из-за Уайтледиз, хотя теперь все будет приведено в идеальный порядок. Он станет великолепным домом; несравненным дворцом. Я могла себе представить, как Стирлинг методично дает указания, каким ремонтом и когда лучше следует заняться. Ни на что не пожалеет денег. Вот вам и золотой миллионер!
«Но будет ли в этом замужестве теплота отношений?»— грустно спрашивала я себя. Меня терзали ревность, злость, унижение! Я любила Стирлинга и считала, что он меня тоже любит! И он, конечно, любил меня. Но его долг перед Линксом был выше любви. Я говорила себе: «А помнишь, как твое увлечение Линксом тоже победило любовь к Стирлингу? Ты помнишь это?»
Да, Линкс по-прежнему оставался с нами.
Я твердо решила скрыть от всех свое несчастье и, кажется, мне это удалось. Стерлинг старался, чтобы мы не оставались с ним наедине. Он проводил много времени в Уайтледиз, видимо, уже прикидывал, с чего лучше начать ремонт. Разве так повел бы себя любящий жених — он бы ни на миг не отходил от невесты!