Тень ветра

Ахманов Михаил Сергеевич

Выбирать придется из трех имеющихся кандидатов.

– Все-таки я этого не понимаю, – заявил Конопченко. – В нашей системе – сотни отличных агентов с великолепным послужным списком. Преданные, опытные люди… Почему мы должны выбирать из трех? Почему не из трехсот?

– У этих парней есть необходимые физические данные, – пояснил Директор. – Очень сильны, выносливы и обладают еще одним качеством… – Он возвел глаза к потолку и усмехнулся. – Я бы назвал его жизнестойкостью… да, способностью выживать в самых экстремальных ситуациях. К тому же переход с помощью установки ИТ, как и предполагалось, сопряжен с чудовищными нагрузками. Те триста

преданных и опытных, которых вы упомянули, – теперь глаза Директора Уставились на Конопченко, – имеют шанс превратиться в триста свежих трупов.

– Я считаю, у нас вполне достаточно претендентов, – сказал Москвин, воинственно выпятив челюсть. – Их даже слишком много. По сути дела, рассматривать надо лишь двоих – Ходжаева и этого Божко. Иные варианты исключены.

– Вы слишком категоричны, Николае. – На морщинистом лице Директора отразилось неодобрение.

– Отчего же? Вопрос о проникновении на Землю – проблема политическая.

Прежде всего – политическая! И вы понимаете это не хуже меня, Свен. Как принято считать, источником всех неприятностей – я говорю о блокировке Пандуса – явился Русско-украинский конфликт… – глаза Москвина скользнули по лицу Конопченко, – конфликт, возникший в Эпоху Исхода из-за Донецка, Харьковской области, Одессы и крымских городов. Они так и не были эвакуированы, а Земля внезапно превратилась в Закрытый Мир, где, по нашим предположениям, доминируют либо русские, либо украинцы – смотря кто одержал верх в перечисленных мной регионах. Вся остальная планета, не считая пустынь, джунглей и тундры, – руины и кратеры, кратеры и руины… На фоне этого разора потенциал нескольких городов, сохранивших промышленность и население, обеспечивает всемирную гегемонию… Либо русских, либо украинцев! И разбираться с этим делом обязаны наши посланцы.

– Карабаш – не русский, – проскрипел Конопченко. – Карабаш – татарин.

– Из российского города Астрахань, – возразил Москвин. – Русским языком он владеет лучше, чем татарским. Еще – английским и немецким.

– Украинского зато не знает, – буркнул Конопченко. – А немецкий и английский там ни к чему. Разве что аукаться в кратерах.

– Не так сложно выучить украинский…

– А зачем? Андрей Божко говорит на обоих языках.

И внешность у него подходящая, славянская. Значит, смотря по ситуации, он может сыграть роль украинца или русского. А Карабаш – чужак! Его в том же Харькове пустят в распыл на первом углу… не говоря уж об Одессе…

Москвин ощетинился.

– Хотел бы я поглядеть, как пустят в распыл Карабаша!

– У вас, мой дорогой, предубеждение против татар – я полагаю, еще со времен Запорожской Сечи. Это сколько же лет минуло, а? И сколько теперь парсеков от Киева до Астрахани и Казани? Я думаю, что…

Эдна Хелли глядела, как они препираются: Москвин – выпятив подбородок и потрясая щеками, Конопченко – распушив усы, потом прищурилась и неторопливо, спокойно произнесла:

– Тень Ветра…

Над столом повисло молчание. Директор, скрывая усмешку, разглядывал потолок, российский и украинский резиденты хмурились, отдувались, отирали платками испарину. Наконец Конопченко пробормотал:

– Не надо нам американцев. Дело семейное… разберемся сами…

– Это вы так считаете, – палец Леди Дот уставился в висок Конопченко. – Семейные дрязги, семейная свара… политика! Выяснить, кто виноват… Кто сделал Землю Закрытым Миром – украинские непримиримые или русские сепаратисты?… Прикинуть, как это скажется

на ситуации в данный момент… На международном рейтинге России и Украины… Извлечь выгоду… В конце концов, какое нам до этого дело? – Теперь палец Леди Дот глядел в грудь Москвину. – Мы – разведчики! Мы – подразделение ООН, и наши задачи – добывать информацию и ликвидировать террористов, а не заниматься политикой!

Голова Директора одобрительно качнулась.

– Напомню еще о загадке Сергея Невлюдова, – вымолвил он, – о взрывном характере технического прогресса, чему подтверждением служит Пандус… Наука нас постоянно радует: позавчера – ничего, и вчера – ничего, а сегодня – бабах! – фризерная бомба! Что завтра? Боевой космолет с радиусом действия до Магеллановых Облаков? И откуда? С Закрытого Мира Земли? – Он выдержал точно рассчитанную паузу и добавил:

– Это дело семейным не назовешь!

– Хм-м… По крупному счету вы правы, Свен. Только крупный счет обычно откладывают на завтра… Когда космолеты уже над головой… – протянул Москвин и вдруг усмехнулся, меняя тему:

– Кстати, о загадках и тайнах Невлюдова: удалось ли прочитать тот диск с Аллах Акбара?… Ну, с его Дневниками?

– Нет. Пока что нет, – Директор поджал губы. – Три с половиной столетия, сами понимаете, Николае… Восстановить информацию непросто, отнюдь не просто. Занятие для ювелиров… Словом, сейчас нам доступны пятнадцать процентов текста. И я предпочел бы не оглашать его содержание.

Москвин согласно потряс щеками и спросил:

– Кажется, этот диск обнаружен нашим человеком? Кем? Что-то не припоминаю…

По губам Леди Дот зазмеилась саркастическая усмешка.

– Тень Ветра. Свободный поиск. Счастливая Аравия, Аллах Акбар… Пару лет тому назад.

– Да ну! – Москвин с деланным изумлением всплеснул руками. – Наш пострел везде поспел!

– Американец… – просипел Конопченко, но тут же стушевался под яростным взглядом Эдны Хелли.

– Если на то пошло, – заявила она, – такой же американец, как вы – негр банту! Родился в международной Колонии Тайяхат, мать – русская из Смоленска, отец – потомок мормонов из Юты… Не из нынешней Юты, а из той, земной… Воспитан фохендами… Вы знаете, Конопченко, кто такие фохенды? И как они тренируют молодежь? Вы помните, какое тяготение на Тайяхате? А предки этого парня прожили там без малого триста лет! Вы можете сообразить, что это значит?

Украинский резидент безмолвствовал, и тут Эдна Хелли его добила.

– Помнится, у вас или у вас, – ее указующий палец переместился с Конопченко на Москвина и обратно, – был такой фольклорный персонаж, супермен и защитник обиженных – Илль-а Муро-метз, да? Он кто – русский или украинец?

Москвин заломил бровь.

– Трудно сказать. Я подозреваю, что в его времена мы не делились на украинцев и русских. Мы были киевлянами, муромчанами или новгородцами. Ранний феодализм, что попишешь! А при чем здесь Илья Муромец?

– Саймон на него похож. Кудри золотые, глаза синие, и в плечах – ко-сай саджень… так у вас говорят? Родные языки – английский и русский, свободно общается на украинском, испанском и арабском. Какого рожна вам исчо надо? – Последнюю фразу, как и замечание насчет “косой сажени”, Леди Дот произнесла по-русски.

– Значит, мать из Смоленска, – задумчиво произнес Москвин. – И русский язык – родной… Что ж, готов согласиться: это меняет дело. С точки зрения исторической преемственности, кандидатура не хуже Карабаша… Как полагаете, Конопченко?