Тень врага
Шрифт:
Старик с облегчением выдохнул.
— Я, право, сомневался, принимать ли этот заказ — без согласования с вами. Но заказчик был настойчив, уверял, что, если мы обратимся к вам — всё испортим. И я принял на себя смелое решение…
— Всё в порядке. — Я заставил себя улыбнуться. — Я не сержусь и не собираюсь подавать на вас в суд.
— Премного благодарен. — Старик поклонился. — У меня, знаете ли, осталось не лучшее впечатление от общения с тем заказчиком. Слава Всевышнему, я увидел его тогда в первый и последний раз. Нехорошо так отзываться о клиентах, но… До сих пор неприятное послевкусие от этой встречи.
—
— Француз? — уточнил я хриплым голосом.
— По всему выходит, что так, — кивнул управляющий. — Некоторый акцент ощущался.
— Сын заказчика — большой ваш поклонник, — добавил модельер, обмеряя мне левую руку. — Он собирает всё, что с вами связано. Газетные статьи, фотографии. У него даже есть кусок разрушенной вами Башни-руины. Мсье хотел сделать сыну подарок на день рождения, парень собирался участвовать в маскараде, где должны были появиться вы. Я, признаться, следил потом за светской хроникой, но никаких сообщений не увидел…
— Это было закрытое мероприятие. Оно не освещалось прессой. — Я опустил руки и посмотрел на управляющего. — У вас, разумеется, сохранился адрес, по которому вы отправили костюм?
Я вновь сидел за рулём, испытывая смешанные чувства. На пассажирском сиденье лежал свёрток с новой одеждой. И загадочный «мсье Локонте» поступил, по словам управляющего, так же. Он дождался изготовления, рассчитался наличными и ушёл, забрав заказ.
«Atelier M. Cardin» работало только с известными людьми, кого попало не обшивали. Потому у них были некоторые правила, которые могли показаться странными. К примеру, наличных в ателье, как правило, не принимали — отдавая предпочтения чекам, которые потом можно было обналичить в банке. Однако мсье Локонте настаивал, и для него сделали исключение.
Ещё одно правило — в «Atelier M. Cardin» знали своих клиентов в лицо. Когда мы с Надей приехали туда, нас, разумеется, признали мгновенно, потому и обслужили. А мсье Локонте увидели впервые. Он сказал, что недавно приехал из Парижа, назвал несколько уважаемых фамилий. В общем, создал зыбкое ощущение надёжности. Которое улетучилось сразу же, как только мсье вышел за дверь. В том, какие фамилии он называл, модельер и управляющий сойтись не сумели.
Не сумели они достичь соглашения и по поводу внешности своего странного клиента. Управляющий говорил, что это был седой старик с тщательно причёсанными волосами. Модельер запомнил черноволосого коротко стриженного мужчину лет сорока с небольшими усиками. Оба смотрели друг на друга так, будто каждый подозревал собеседника в безумии, и оба говорили чистую правду.
Которая заключалась в том, что в «Atelier M. Cardin» пришёл чёрт знает кто и немедленно включил мощнейшее ментальное воздействие. Он создал каждому ложное воспоминание о своей внешности, заставил исполнить заказ и принять наличные. Уже постфактум управляющий назвал это «исключением». Стоит ли говорить, что история про маскарад и сына, фанатеющего по мне, чистейшей воды байка.
После всего этого осталась одна вопиющая странность. Мсье Локонте… оставил свой адрес. Конечно, он должен был его оставить — по условиям работы ателье. Но он, прямо скажем, поимел уже практически все
Адрес наверняка липовый. К тому же прошло полгода, за это время там могло смениться уже десять жильцов. И всё-таки я еду туда… Потому что других ниточек пока не вижу.
Я бы не удивился, если бы адрес вёл в Чёрный Город. Но искомый дом оказался недалеко от центра Петербурга.
Я припарковался перед одноэтажным особняком за чугунной оградой и минут пять просто сидел, постукивая пальцами по рулевому колесу. Смотрел на дом.
Стёкла целые, однако лужайку давно никто не подстригал — трава выше колена. Машины не видно. Всё это, конечно, ни о чём не говорит…
Что ж, теперь я могу, по крайней мере, навести справки — кому этот дом принадлежит, кто его снимал и когда. Может быть, ещё какая-нибудь ниточка найдётся.
— Или же, скорее всего, это — пустышка, — пробормотал я.
Но ведь мсье Локонте, кем бы он ни был, назвал из всех адресов именно этот. Спрашивается — почему, зачем? Даже если я сейчас буду играть по его правилам — плевать. Других правил пока не завезли. Если этот пёс от меня прячется — я буду его искать. Ложный след — всё равно след. Он был здесь. Наверняка был!
Преисполнившись решимости, я вышел из машины. Калитка в ограде закрывалась на простую щеколду. Отодвинув её, я зашёл на чужую территорию.
И вдруг налетел ветер. Зашелестела, пригибаясь, трава. Сердце, что называется, ёкнуло. Иррациональный страх навалился неведомо откуда.
Я остановился. Вдох, выдох… Ничего нового, капитан Чейн. Помнишь психотропные генераторы из своего мира? Они ещё и не такое вытворяли. Отключаешь страх — идёшь дальше, вот и всё. Ты такое умеешь.
Полегчало. И заодно стало понятно, почему в явно заброшенном доме не поразбивали окна и не поселились бродяги. «Пугалка» стоит хорошая. Шпану отстреливает на раз. Но от меня так просто не избавитесь, мсье Локонте.
«А ведь там может быть ловушка», — шепнул практически задавленный страх.
— Ну и что ты предлагаешь? — пробормотал я себе под нос. — Вернуться, найти телефонную будку, позвонить Витману, запросить прикрытие? Это, чёрт возьми, просто дом в центре столицы.
«А помнишь „просто завод“ в Чёрном Городе? — не сдавался страх. — Как насчёт ещё одной авиабомбы? Что если на этот раз ты не успеешь убежать?»
— Чёрт. — Я остановился в десяти метрах от входа.
Привычно прислушался к своим ощущениям. Костю Барятинского со страшной силой тянуло вперёд. Он хотел наплевать на все меры предосторожности и разобраться с этой загадкой. Он ведь — герой, кумир, эталон.
Капитан Чейн был взрослым, но гормонами управлял не он. Поэтому его голос и был таким придушенным, так напоминал обычный страх. Однако это был голос разума.
— Твою мать, — вздохнул я. — Взросление — отстой.
С этими словами развернулся и пошёл обратно к калитке. Однако стоило мне сделать пару шагов, как сзади послышался скрип открывающейся двери.
Я обернулся. Цепь обвилась вокруг моего предплечья как будто бы сама собой, без вмешательства разума.
Теперь входная дверь была открыта настежь — словно приглашала меня войти. За нею виднелась прихожая, висящее напротив входа зеркало, пустая вешалка.