Тень
Шрифт:
Расправившись со свидетелями, Соил посмотрел по сторонам, после чего поднял лицо к небу, сунул в рот два пальца и громко свистнул. Прошло несколько секунд – со всех сторон донесся шум крыльев, и шум этот быстро нарастал.
– Давайте, птички, давайте, – с улыбкой проговорил авгур. – Нужно тут все хорошенько подчистить, а лучше вас никто этого не сделает.
Небо над головой Соила потемнело от тысяч птичьих силуэтов. Он засмеялся, раскинул руки в приглашающем жесте и крикнул:
– Пиршественный стол готов!
Глава
Другой мир
1
Два дня до открытия Заповедных Врат
– В общем, это дело решили закрыть. Я, конечно, протестовал, но мой голос не взяли в расчет. Сидя в машине брата, Андрей вполуха прислушивался к его словам и рассеянно смотрел на пробегающие мимо дома. Он чувствовал себя будто с похмелья, хотя вроде бы накануне ничего не пил. Но вчерашний день вспоминался как-то смутно, как если бы воспоминания были ненастоящими и кто-то намеренно проецировал их в сознание Андрея.
«Проецировал воспоминания…» Вершинин усмехнулся. И откуда только в голову лезут такие глупости? Наверно, залетело из какого-то фантастического фильма…
– Слышь, Андрюх! Ты чего такой смурной? Не выспался, что ли?
– Что-то вроде того.
– А конкретней?
– Да сны снились плохие. Все время просыпался.
Егор кивнул и понимающе проговорил:
– Кошмары. Понимаю. Поганая штука. Мне первый год после Чечни тоже снились. Душу выматывали. Но потом прошло. Рано или поздно все проходит.
– Верно, – тихо отозвался Андрей. И добавил с грустной усмешкой: – И жизнь в том числе.
Егор посмотрел на него с удивлением.
– Э… брат, да ты совсем прокис. Говорю тебе, не циклись на чернухе. Проснулся, встряхнулся, принял холодный душ – и вперед. «Туда, на бой, на жизнь, на рынок. С прибоем рынка в поединок!» – Егор ухмыльнулся. – Не помнишь, кстати, чей стишок [2] ?
Андрей качнул головой:
– Нет.
– Наверно, Пушкина. Другого я бы не запомнил. В общем, расслабься и думай о чем-нибудь приятном.
2
Егор неверно цитирует стихотворение Велимира Хлебникова «Сегодня снова я пойду…».
Андрей вздрогнул.
– Что ты сказал? – глухо переспросил он.
– Когда?
– Только что.
– Я сказал – расслабься. И получай удовольствие от жизни. Другой-то все равно не будет.
Андрей задумался. Ему вдруг показалось, что недавно он уже слышал эти слова. Но произнесены они были вежливым, ровным и властным голосом, совсем не похожим на сипловатый баритон брата.
Андрей тряхнул головой и тихо пробормотал:
– Дежавю.
Но на душе все равно осталась тревога, подобно осадку на дне пустого стакана.
– Что слышно про убийц Литовцевой? –
Егор покачал головой:
– Нет. Слушай, брат, ты прости, что я тебя подозревал.
– А ты меня подозревал?
– Ну не тебя, конечно. Просто думал, что ты кого-то покрываешь. Кого-нибудь из обдолбанных дружков.
– Среди моих друзей таких нет. Егор улыбнулся:
– Верю. Потому и прошу у тебя прощения. Ну ты как? Не в обиде?
– Нет.
– Вот и хорошо. Нас только двое Андрюха, и других братьев у нас нет. Помни об этом.
– Да, Егор, я помню.
Егор, не сводя взгляда с дороги, кивнул:
– Вот так.
С полминуты они ехали молча. Егор покосился на рукоять бамбукового меча, торчащую из спортивной сумки Андрея:
– А ловко ты машешь этой палкой.
– Это не палка, – сказал Андрей. – Это синай – бамбуковый меч.
– Да, я помню, – кивнул Егор. – Дерешься ты этой штуковиной ловко. Но по мне, так лучше бы занимался борьбой или боксом. Можешь мне поверить, брат, на улицах города тебе эта палка не пригодится.
– Я занимаюсь кендо не для того, чтобы драться палками на улице, – сказал Андрей. – Кендо – это путь к самосовершенствованию и внутренней дисциплине. Кроме того, мне нравится быть кендоки. – Андрей покосился на брата и чуть прищурил серые глаза. – Я тебе рассказывал нашу байку? Однажды у каратиста, борца и кендоки спросили: о чем вы думаете перед схваткой? Каратист ответил: «О том, куда нанести удар и как его правильно исполнить». Борец ответил: «О том, как произвести бросок и болевой прием». А кендоки улыбнулся и сказал: «Я ни о чем не думаю. Я просто предвкушаю наслаждение от боя».
– Наслаждение, говоришь? – Егор усмехнулся. – Ладно, не буду с тобой спорить. И все же наше самбо лучше. – Он искоса глянул на брата и спросил: – Не забыл еще приемы, которые я показывал?
Андрей покачал головой:
– Нет.
– Ну тогда я за тебя спокоен. Владеть приемами самообороны – это тебе не палкой размахивать.
«Мечом», – хотел поправить Андрей, но передумал. Егор Вершинин был капитаном милиции. За двенадцать лет службы ему ни разу не приходилось видеть бандитов с мечами в руках. Ножи, заточки, пистолеты – это да. Но японский меч. Нет, это было выше его понимания.
Андрей хорошо помнил тот день, когда он решил заняться кендо. У него был плохой период. Девушка, с которой он встречался почти два года, ушла к другому. В первый день после ее ухода Вершинин купил бутылку водки и в одиночестве выпил всю. Но это не помогло забыться. Стало только хуже. Переболев похмельем, Вершинин отправился на улицу.
Три дня, с раннего утра до позднего вечера, он бродил как неприкаянный по Москве, забив на занятия. А на четвертый, когда Андрей, остановившись на каком-то бульваре, посмотрел на мутное, затянутое тучами солнцеив отчаянии проговорил: «Господи, что мне делать?», – порыв ветра швырнул ему в лицо рекламный листок.