Тень
Шрифт:
Тут толстый трактирщик, выглядящий совершенно как человек, если не брать в расчет заостренные уши, украшенные кисточками волос, подошел к стойке и, окинув Андрея хмурым взглядом, поинтересовался:
– Что вам подать?
Рот его открывался немного не в такт произносимым словам, и выглядело это фальшиво и жутко. Андрей справился с волнением и сипло ответил:
– Стакан воды.
Вскоре трактирщик поставил на стойку стакан с красноватой жидкостью, при одном лишь взгляде на которую Андрею расхотелось пить. Он отвел глаза от стакана
– Крестьяне поговаривают, будто в Сурремском лесу появились анфаусы, – говорил один виртуанский охотник другим. – По ночам близ фирговых владений часто слышат их вой.
– Анфаусы? – вскинул брови его собеседник.
А третий ударил кулаком по столу и грозно прорычал:
– Нужно не мешкая получить у магистратов лицензию на их уничтожение!
В этот момент им принесли заказ – два огромных блюда, в одном из которых дымилось жареное мясо, украшенное зелеными плодами, а в другой – большая нога какого-то зверя, обильно политая серым, резко пахнущим соусом.
– Маги Властителя Лмерка опять задирали рыцарей Инквизитора Ротгера, – продолжил первый охотник.
Второй нахмурился и проговорил:
– Добром это не кончится.
– Если в Лагоре снова вспыхнет война, придется искать для охоты другие леса, – поддакнул третий.
Андрей повернулся к мальчишке, который выбирал на витрине какое-то лакомство, и тихо спросил:
– О каких магах и рыцарях они говорят?
– Это два клана, которые правят Лагором, – ответил Данко, продолжая задумчиво разглядывать лакомства. – На самом деле Лагором правит Незримый Создатель. Однако его никто никогда не видел. Поэтому на деле вся власть принадлежит двум его наместникам – Властителю Лмерку и Инквизитору Ротгеру. Лмерк – глава магов. Ротгер – глава рыцарей-лагорийцев.
– И как же они правят вдвоем? Данко нахмурил брови и вздохнул:
– Сам не знаю. Триста лет назад между магами и рыцарями разгорелась война. С обеих сторон пролилось море крови. Последствия этой войны были настолько ужасными, что кланам пришлось подписать перемирие и заключить союз.
– Но разве простые рыцари могут совладать с магами? – усомнился Андрей. – Колдовские чары не перешибешь мечом.
Мальчик взглянул на Вершинина и, чуть прищурив свои огромные глазища, проговорил:
– Хороший рыцарь стоит двух магов, мой господин. Меч в его руках – сродни лучу света, пронзающему тьму.
– Хочешь сказать, что маги боятся рыцарей?
– Конечно.
– А рыцари? Они не боятся магов?
– Рыцарь-лагориец, если он действительно рыцарь, не боится никого и ничего. Запомните это, добрый господин. Если вы назовете рыцаря-лагорийца трусом – тут же лишитесь головы.
В трактир вошел новый посетитель. Он сразу привлек внимание Андрея. Это был рослый мужчина с такими широкими плечами, что они казались ненастоящими. На голове у него красовался странный головной убор с высокой тульей, украшенной
Мужчина был горбонос и скуласт, а его длинный, сужающийся подбородок заканчивался острой каштановой бородкой. Лицо его было покрыто не то татуировкой, не то рисунком из странных узоров, причем казалось, что узоры эти нанесены как бы с изнанки его кожи и проступают сквозь нее. Еще на лице у него был виден зарубцевавшийся шрам, проходивший от переносицы через всю левую щеку. А уши были заострены и увенчаны рысьими кисточками.
Во всем облике незнакомца – в крутом изломе его темных бровей, слегка раскосых зеленоватых глазах, хищном, хрящеватом носе и узком подбородке – было что-то мефистофельское.
На правом боку великана висел широкий кинжал, а на левом – огромный меч, под стать его богатырскому телосложению.
Было видно, что рыцарь пользуется популярностью среди посетителей трактира. Его то и дело окликали из-за столов. Некоторые просто здоровались, а другие протягивали ему навстречу наполненные вином кубки. Однако рыцарь отказывался от вина, отвечая приятелям то вежливой улыбкой, то острым словом.
Подойдя к стойке, он обменялся с трактирщиком приветствиями и осведомился:
– Как поживает твоя жена, дружище?
– Не знаю, господин рыцарь, – уныло отозвался тот, поставив перед мужчиной кубок из странного, зеленоватого металла, доверху наполненный красным вином. – Я не разговаривал с ней две недели.
– Почему?
– Представьте себе: эта старая дура вздумала пудрить лицо и подводить глаза и губы краской!
– И что же тут плохого?
– То есть как это что, – растерялся трактирщик. – Все в этом мире должно быть естественно, так учит Его Светлость Властитель Лмерк.
– Все, что есть у женщины, чтобы выжить в мире мужчин, – это ее красота, – спокойно проговорил рыцарь. – Нет ничего зазорного в том, что твоя жена прибегает к помощи красок, желая сохранить розы и лилии на своих увядающих щеках.
Трактирщик насупился, но возражать не решился. Рыцарь тем временем отхлебнул из кубка, а затем спросил:
– Что слышно в Анаране? Казнят кого-нибудь?
– Сегодня вроде бы нет. А вчера одному крестьянину отрубили ноги и руки за то, что он сорвал пучок колосков с хлебного поля знатного мага.
Рыцарь мрачно усмехнулся и проговорил:
– Весело живется на свете лагорийскому бедняку. Андрей ущипнул себя за руку, надеясь проснуться.
Но это не подействовало. Тогда он, вспомнив о своем решении играть по установленным во сне правилам, чуть выдвинулся вперед и сказал:
– Простите, что вмешиваюсь. Вы сказали, что крестьянина четвертовали за то, что он сорвал несколько колосков?
– Эти колоски, равно как и сама земля, на которой они произрастали, принадлежат знатному магу, – сказал трактирщик, окинув Андрея быстрым холодным взглядом.