Тень

Прягин Владимир

— Кажется, всё, — порадовал я. — Загостились, сваливаем.

Вернувшись в машину, мы захлопнули дверцы, переглянулись.

— Что там с радаром? — спросил я.

— Сейчас попробую… Слушай, ты ничего не заметил странного? Вон там, между склонами? Или мне померещилось?

Я вгляделся.

В сотне шагов от нас колыхалось марево, зыбкое и бесцветное.

— Нафиг-нафиг, — пробормотал я, потянувшись к штурвалу.

Марево резко дёрнулось — и как будто плюнуло в нашу сторону серой тенью. Та уплотнилась за полсекунды, преображаясь в пугающе-огромную

кошку, которая мчалась к нам длинными прыжками. Хищный оскал перекосил её морду, глаза мерцали зеленовато, как люминесцирующая плесень.

Расстояние сокращалось. Зверюга была размером с аэрокар — теперь уже можно было сравнить.

Я рванул штурвал на себя.

Машина оторвалась от грунта, но кошка сиганула за ней, почти вертикально вверх. Чудовищные когти проскрежетали справа от бампера, едва не задев переднее колесо. Нас сильно тряхнуло, металл болезненно взвизгнул.

Кошка рухнула вниз, обратно на землю. Вслед нам донёсся вопль, наполненный бешенством и разочарованием. У нас заложило уши, и я даже испугался, что лопнут стёкла, но обошлось

— Дожились, — констатировал я, переводя машину в горизонтальный полёт. — Котят обижаем.

Хильда нервно хихикнула и взялась за радар. Подвигала джойстик туда-сюда, затем посмотрела на меня виновато:

— Опять туман…

— Туман плотный, — подтвердил я, — но пробить можно. У меня получилось, и у тебя получится.

— Трудно сосредоточиться.

Я взял её за левую руку и произнёс внушительно:

— Начинаю релаксационный сеанс.

— Ой, ну перестань, Тимофей. Сейчас не до шуток.

— Не клевещи, у нас всё серьёзно. Закрой глаза и расслабься.

— Легко сказать…

— И всё-таки закрой. Вот так, хорошо… Теперь слушай внимательно, даю вводную. Ты работаешь, а твой верный пилот сидит с тобой рядом, пялится беззастенчиво…

— Как обычно.

— … и может пялиться ещё долго, ему не надоедает. Поэтому спешить некуда.

— Более идиотской аргументации я, по-моему, ещё не слышала.

— Я старался. Не открывай глаза, так прикольнее.

Хмыкнув, она взялась свободной рукой за джойстик. Сначала хмурилась и покусывала губу, но мало-помалу лицо разгладилось — она будто слушала песню, доносящуюся издалека. В какой-то момент её пальцы сжали мою ладонь, и Хильда проговорила негромко, чуть удивлённо:

— Вроде бы есть…

На южной оси засветилась точка.

Я, перегнувшись, сдвинул рычаг свободной рукой. Сказал:

— Ну вот, смотреть уже можно.

Несколько секунд она любовалась открывшейся «акварелью», глинисто-жёлтой, с примесью чахлой зелени. Повернулась ко мне:

— Спасибо.

— Обращайся в любое время.

Потом мы долго молчали.

— Я вот всё думаю, — сказала она, — что с нами случилось… Ладно, я понимаю — мы в замкнутом пространстве, на нервах, ссора вполне возможна. Но у нас как-то слишком резко всё обострилось, ты не находишь? Хотя к истерике мы не склонны — ни ты, ни я… Может, та голодная кошка нас загипнотизировала…

—

Нормальная, кстати, версия. Но меня смущает, что странности начались ещё раньше, на старте рейса. Что за помехи? Точно не шторм, сама можешь убедиться.

Я вновь кивнул на заоконный пейзаж. Широкие полосы «акварели», параллельные курсу, тянулись всё так же ровно и плавно, без поперечных сдвигов и искажений. Флюид вокруг был спокоен.

— Да, — согласилась Хильда, — не шторм. А вдруг причина не внешняя? Например, в машине какая-то неисправность? С флюидным контуром?

— Я тоже задумывался. Спросим у техников, когда выпрыгнем на юге.

— Уже на месте.

Мы вышли из «акварели». С механическим управлением проблем не было, но я на всякий случай всё же взял влево, увёл машину от города и посадил её у цитрусовой рощи. Мы облегчённо выдохнули, и я сказал:

— Вызывай спецов.

— Экипаж ноль-ноль-один дробь юго-восток, — заговорила Хильда по рации, — просим помочь нам с оборудованием. Странные неполадки.

— Видим вас на радаре, — сказала девочка из диспетчерской. — Техники сейчас вылетят. Вы сами не пострадали, ребята?

— Нет, всё в порядке. Ждём.

Специалисты не задержались. Через считанные минуты недалеко от нас приземлился служебный аэрокар, и вылезли двое в комбинезонах. Коротко поздоровавшись, они расспросили нас, что случилось. Переглянулись озадаченно:

— Да, пока непонятно.

Тот, что помладше, вставил диагностический гаджет в паз у передней дверцы и констатировал через пару минут:

— Механика в норме, флюидный контур — вроде бы тоже. Экспресс-проверка ничего не показывает. Ну, значит, тащим на базу, будем смотреть подробно…

— Не суетись.

Его старший коллега надел на палец массивный перстень из потемневшей стали. Неторопливо двинулся вдоль машины, ведя ладонью вдоль корпуса. Обошёл её дважды, распахнул дверь:

— Барышня, это ваше? Можно взглянуть поближе?

— Пожалуйста, — сказала Хильда, достав матерчатый ридикюль, оставленный на заднем сиденье. — Тут всякая мелочёвка, ничего необычного…

— А проверьте-ка.

— Не совсем понимаю вас, но извольте.

Щёлкнув миниатюрным замочком, она порылась в ридикюле — и вытащила синий продолговатый кристаллик размером с маленький карандаш. Он был полупрозрачный и мутный, чуть перекрученный вдоль продольной оси, как грубая пародия на сверло.

— Понятия не имею, что это, — сказала Хильда растерянно. — Лежал в боковом кармашке… Может, сувенирчик какой-то, но я не помню, кто мне его дарил…

— Не от большого ума дарили, вот что я вам скажу. Фонит от него изрядно. Технику не затрагивает саму по себе, но флюидный контакт сбивает.

Мне вспомнился рассказ Варгаса, и я сразу спросил:

— А этот минерал случайно не из нового мира? Ну, из того, который на юго-западе?

— Вот чего не знаю — того не знаю. Мне такой раньше не попадался. В лаборатории разберутся, там народ головастый. Барышня, я это забираю.