Тень
Шрифт:
— Вы очень иронически рассуждаете, — заметила Хильда.
— Не обижайся, девочка. И, пожалуйста, не принимай иронию на свой счёт. Я бы от радости прыгал, если бы всё оказалось так, как ты фантазируешь. Но пока это — лишь красивая сказка. Околонаучный прицеп к квантовой механике, этакий расписной фургончик…
Услышав такую формулировку, Хильда несколько растерялась, а я спросил:
— Разве эта сказка противоречит науке принципиально?
— Нет, не противоречит, — сказал хозяин. — Но это — одна из тех областей, где очень зыбка граница между научной
Флюидный сквозняк ворвался в гостиную, морозно-колючий. Старик его не заметил, а Хильда вздрогнула и поёжилась. Я подался вперёд:
— Змеиный синклит?
— Ага, — сказал дед спокойно. — Не доводилось слышать? Ну, ваше-то поколение уже не помнит, скорей всего. Тема — для историков больше или для динозавров вроде меня… Был в давние времена научный курьёз, этакое общество чудиков. Они говорили, что техника не нужна, призывали от неё отказаться и вернуться к природе. Никто их всерьёз не воспринимал, учёные не обращали внимания. В итоге эти «змеюки» сами собой повывелись. Когда я в школу ходил, они уже были как персонажи из анекдотов, про них вспоминали только эпизодически. А сейчас и вообще забыли, судя по вашему удивлению…
— А змеиная голова, — спросил я, — это случайно не их эмблема?
— Хм, значит, слухи всё-таки доходили? Да, был у них такой знак. Их в шутку иногда так и называли — змеюки.
Мы с Хильдой быстро переглянулись, и я поинтересовался:
— Может, подскажете, где про это подробнее разузнать?
— Да просто в сети поройся. Или в библиотеку зайди, если хочешь что-то более основательное и с консультацией.
— Так и сделаем, — кивнул я. — Спасибо вам за гостеприимство.
— И вам спасибо, что заглянули. Встряхнули меня слегка. Может, и на ужин останетесь? Внуки у меня — примерно вашего возраста.
— Извините, — сказала Хильда, — но нам надо уже лететь. Мы просто хотели сделать короткую передышку.
— Ну, неволить не буду.
Мы попрощались с ним и вышли из дома. Стоя под жарким солнцем, уставились друг на друга с недоумением.
— Так, Тимофей, — сказала моя напарница. — Путешествия к звёздам — это прекрасно, не буду спорить, но сейчас меня больше интересуют «змеи». Только я логику пока что не понимаю. Он знает про синклит — ещё одно подтверждение, что мир тот же самый. Но, по его словам, это «змеиное» общество — история очень давняя. Нас в будущее забросило, что ли?
— Гм, — сказал я, — гипотеза интересная.
— Издеваешься?
— Нет, обдумываю на полном серьёзе, нетривиальные мысли нам пригодятся. Спешить не будем, но на заметку возьмём.
— Неплохо бы побольше узнать, — заметила Хильда. — Дедушка дал хороший совет — насчёт библиотеки, но мы ведь не умеем читать на местном языке…
— Тут наверняка и видеоматериалы должны быть.
— Ой, да, действительно. Всё-таки в техническом обществе есть свои преимущества…
— Истину глаголешь, снежинка. Думаю, если пару-тройку часов потратим на это дело,
— Надо было спросить, где ближайший город.
— Предлагаю метнуться по-быстрому за хребет. Там поселение достаточно крупное, по идее, раз есть даже ретро-клуб, как Поль говорил.
Взлетев, мы перешли на сверхзвук и вновь понеслись над раскалённой саванной. Промелькнула река, и начали надвигаться синие горы.
Хребет выглядел внушительно — высотой примерно как Альпы и сильно вытянутый в длину. Я не удивился бы, если бы оказалось, что он пересекает весь материк, от океана до океана. Но карты мы не имели, а проверять было недосуг.
Мы пролетели вдоль мелкого отрога, поросшего кустарником, и приблизились к основному массиву. Склоны ощетинились лесом, который выше сменялся поясом альпийских лугов; в травяную зелень вкраплялись пёстрые цветочные брызги. А на самом верху сверкали ледяные вершины.
Хильда опять достала свой телефон, уверенно прикоснулась к экрану. Я снизил скорость, чтобы подольше полюбоваться пейзажем. Моя напарница самозабвенно снимала видео. В своём московском наряде она выглядела сейчас как восторженная туристка-студенточка. Я улыбнулся невольно, следя за ней краем глаза.
А вслед за этим я понял вдруг, что не чувствую больше нашу машину.
То есть полёт продолжался штатно, без сбоев, штурвал работал исправно, но управляющий контур будто окутался плотной дымкой. Моя флюидная связь с ним сошла на нет — как после той посадки, когда мы ругались с Хильдой.
Я запоздало вспомнил — именно здесь, в горах, залегает тот минерал, который затуманивает башку.
Ругнувшись сквозь зубы, я вцепился в рычаг. Мы резко ускорились, аэрокар рванулся вперёд. Живописный склон, который снимала Хильда, остался далеко позади.
— Чего ты? — встревоженно спросила она.
— По мозгам дало. Здесь залежи той ядовитой хрени.
— Да, точно, я и забыла…
Хильда с испугом прислушивалась к себе, и я успокоил:
— Всё хорошо, проскочили быстро. Но я теперь понимаю, откуда здесь берутся «лунатики». Если пешком идти и оказаться рядом с этой фигнёй, то так легко не смоешься. Память отшибёт на раз-два. У них тут должны быть и безопасные тропы, скорей всего, но если отклониться…
— Согласна. Вот про таких невезучих и говорил патрульный на ящере…
Отравленные участки больше не попадались, к нашему облегчению. Горную цепь мы пересекли без проблем — и вскоре увидели большой город.
Я не сказал бы, что он смотрелся футуристично. Никаких небоскрёбов и многоуровневых развязок — жилые дома не выше десяти этажей с верандами, двухэтажные виллы светлых оттенков, очень много деревьев. Планировка кварталов казалась ассиметричной, здания стояли вразброс.
Чего-то в этом пейзаже мне не хватало — и, присмотревшись, я сообразил-таки. Здесь не было улиц в привычном мне понимании. Да, имелись аллеи и тротуары, но проезжая часть отсутствовала как класс. В этом городе, очевидно, наземный транспорт был не в ходу. Местные летали или разгуливали пешком.