Тени леса
Шрифт:
— У нее есть свое мнение. — Звучит знакомый голос, и я резко встаю с места, не намереваясь слушать его дальше. — Свой взгляд, а не просто слепое желание подчиниться. Она несет веру и дорожит каждым из нас. Траув, что на столах стоит, куплен ею. А ведь Ишет всего-то двадцать восемь Половин. Двадцать восемь. Да, она намного младше каждого из нас. Это вы должны помогать ей, вы поддерживать должны. Она же зовет вас братьями. И что же вы делаете? Чем…
— Чем отличаетесь от семьи, от которой я сбежала? — глухо продолжаю и выхожу из-за скамьи. — Ничем. Благодарю, Элгар. Не стоило.
Должно
Элгар не догоняет меня, когда ухожу. Он говорит, и говорит долго. Откуда я знаю? Так ко мне начинают относиться иначе. Становятся мягче, будто сломать боятся.
Когда в этот же вечер Голос объявляет, что я пойду «со старшими», вновь слышатся ободряющие возгласы. Как в момент моего посвящения, только теперь — чуть тише. Мне заглядывают в глаза, улыбаются. Меня поздравляют, ведь скоро я увижу то, что зовется Очищением. И никто — ни один из друзей-братьев — не объясняет, что это.
— Таинство, — говорят они. — Для избранных.
Я должна чувствовать себя особенной, должна радоваться, улыбаться. А что я? Сижу у края насыпи, пытаюсь выковырять из трещины растение с мелкими листьями, потому что у меня, в отличие от него, нет такого надежного убежища. Негде спрятаться. Я на ладони у Голоса. Уверена: он видит, чем я занимаюсь. Надеюсь, это хоть немного его забавляет, потому что меня — нет.
— Ишет?
Едва удается подцепить длинный стебель, меня зовут по имени. Вздрагиваю, когти ломаются, и растение, будь оно неладно, вновь скрывается меж камней. Я тоже пытаюсь ускользнуть, но меня ловят за руку.
— Чего тебе, Элгар? — Вжимаю голову в плечи, зубы стискиваю, даже пальцы на ногах поджимаю. Всем видом показать пытаюсь, что не рада его присутствию.
— Не ходи. — Пытается по ладони погладить, ближе подойти, а я делаю шаг назад, но соскальзываю на усыпанный землей каменный пол. — Не ходи с ними. Ты ведь не знаешь, что есть Очищение!
— А ты будто знаешь! — Впиваюсь в его кожу, а он только крепче держит.
— Нет. Но не ждет там ничего хорошего, Ишет.
И без его слов понимаю это, ищу любой способ, чтобы остаться. Я хочу быть особенной. Но не для них, не для Голоса.
— С чего бы мне тебя слушать?
— Потому что ты мне важна, — тихо отвечает Элгар, и пальцы разжимаются.
— Да вот только ты мне — нет.
На пустом, давно утратившем цвет лице появляется улыбка. Та самая, которая в бороде прячется. Но не узнаю я ее. Как же быстро она чужой стала, неприятной.
— Если не дорог, так чего ты все еще украшения и платья носишь?
С размаху бью открытой ладонью по щеке и еще раз — по другой. Только это и оставляю о себе на память, перед тем как в лес сбегаю, потому что не могу рядом находиться. Видеть его, слышать и понимать, что нет больше моего единственного близкого человека. Сгорел вместе с тем домом, с девушкой, которая никак не могла его дождаться.
Я остаюсь вдалеке от церкви, под каким-то неказистым деревом. У него широкий ствол и ветви, усыпанные продолговатыми острыми листьями. Они спускаются почти до земли, а между выступающими корнями
Поверьте, «нужный» и «особенный» — совершенно разные понятия.
Со мной говорят, но я не слушаю. Мне объясняют, кажется, что-то очень важное и гладят по заплетенным в косу волосам. Но я жду не этого. Хочется увидеть знакомую фигуру, понять, что Элгар не оставит меня одну. Только нет его, нет, и я ненавижу его за это. С каждым вдохом, с каждым ударом сердца — все больше. Его место занимает Голос. Далекий, пугающий, холодный, и в то же время он рядом. Зажимает прядь двумя пальцами, ведет по моей щеке. Именно поэтому, когда он спрашивает, готова ли я, коротко отвечаю:
— Да.
И киваю.
Каким было самое идиотское решение в вашей жизни? О котором вы жалеете по эту пору. Вспомните, что и, главное, — чем думали в тот момент. Едва ли головой. Выбор, точно сильный порыв ветра, толкает вперед, с обрыва. И лишь когда уже летишь вниз, понимаешь, что поступил неправильно. Только поздно. Поздно, ага.
Пойти на Очищение было вторым по глупости решением. Какое было первым?
Многие из вас сейчас подумали о моем уходе из дома. Как мило. Провалитесь. Я говорю о том, что примкнула к культу Атума. Вам должно быть стыдно!
В миг, когда дала согласие, я уже падала с обрыва. Но думала — вернее, убеждала себя, — что лечу. Раскидывала руки, чувствовала сильный ветер и нарастающее внутри волнение. Так и не заметила, как разбилась о камни, но осталась при этом жива.
Знаете, что называлось Очищением? Обряд, что людей избавляет от мыслей скверных. По скривившимся лицам некоторых вижу: догадываетесь, но все равно надеетесь на иной исход. Его не будет.
…Мы стоим в лесу, в отдалении от Вайса. Я и Голос, а впереди, закрывая нас спинами, с десяток его последователей. Не решаюсь спросить, зачем я тут нужна, но время от времени тяну главу культа за одежды. Да только он не замечает. Пальцы переплетены, сжаты крепко; в светлых волосах перья черные прячутся. Он точно хищная птица, принявшая облик человеческий. И я все жду — когда ж обратно-то обернется. Но чуда не происходит. Даже когда Голос руки разводит, и ветер начинает трепать длинные рукава-крылья, он собой остается.
Один из друзей-братьев начинает мелодию тянуть, спустя какое-то время присоединяются остальные. Знаете, происходящее похоже на расшитое бусинами платье, которое совсем недавно выглядело невзрачно, блекло. Песня без слов окрашивает мир в совсем иные цвета. Темнота становится гуще, звуки пропадают в десятке голосов. Вайс, виднеющийся за деревьями, замирает. Глава культа делает взмах и будто отделяет селение от нас невидимой чертой. И вроде я должна чувствовать себя в безопасности. Но страх становится тем сильнее, чем громче голоса братьев.