Тени предательства
Шрифт:
В обычное время фамильярность Сингха возмутила бы Сигизмунда, но сейчас он обращал внимание только на смысл сказанного.
Процессия вошла в открытые двери зала. Дорн слегка хмыкнул за спиной первого капитана.
— Требуется — это слово вызывает у меня подозрения, старый друг, — ответил примарх.
Астартес наблюдал за Арминой Фел и её свитой — они остановились у входа. Астропат подняла руки к пустым глазницам. На щеках блестели слезинки. “Она плачет”. Один из стоявших рядом с ней кустодиев трижды ударил торцом копья по каменному полу. Звук разнёсся по поддерживаемому колоннами залу.
Дорн
— Новости, — спокойно сказал он и посмотрел на Армину Фел. На миг Сигизмунду показалось, что он увидел какую-то эмоцию, мелькнувшую на лице отца. — Всё в порядке, госпожа. Прошу скажи нам то, что должна.
Губы женщины задрожали.
— Сообщение с Истваана, повелитель, — у Армины сбилось дыхание.
Дорн вышел вперёд, когда он протянул руку, с неё откинулся рукав чёрной мантии. Он мягко приподнял голову астропата, пока её пустые глазницы не посмотрели на него.
— Госпожа, — мягко спросил он. — Что случилось?
Фел успокоилась, вернулись самообладание и достоинство, словно ей передались спокойствие и сила примарха. Она начала размеренно говорить, чётко воспроизводя сообщение:
— Имперская контратака на Истваане 5 провалилась. Вулкан и Коракс пропали без вести. Феррус Манус погиб. Повелители Ночи, Железные Воины, Альфа Легион и Несущие Слово присоединились к Гору Луперкалю.
В зале никто не шелохнулся. Чёрные стражи и кустодии стояли подобно статуям из гагата и золота. Вадок Сингх просто уставился на Армину, тлеющие угольки в трубке остывали и превращались в серый пепел. Мгновение Сигизмунд ничего не чувствовал, словно услышанное опустошило его. Один примарх убит. Двое пропали. Трёх легионов нет. Четыре переметнулись к врагу. Всё уместилось в несколько слов.
“Вот оно. Как она и показывала. Настоящее начало конца. Если предали ещё четыре легиона, почему и другие не могут? Они придут сюда и здесь мы должны стоять. И мы будем стоять — одни”. Астартес понял, что дрожит — напряжённые мышцы пришли в движение под покрытой шрамами кожей. Мгновение он обдумывал вопрос: страх ли это? Давно позабытые эмоции вернулись спустя столько времени? Потом понял: ненависть. Столь яркая и сфокусированная, что её почти можно увидеть. “Пусть приходят. Здесь будет стоять мой отец, и я буду стоять рядом с ним”.
Руки Дорна опустились с лица Армины. Глаза выглядели как чёрные провалы в каменной стене. Он излучал жесточайший самоконтроль, словно ледник холод. Примарх посмотрел на Сигизмунда. На мгновение капитану показалось, что он увидел в глазах отца быстро подавленную вспышку гнева — отражение своей ярости.
— Найди все части новых предателей, которые находятся в системе, — хрипло прорычал Дорн. — Используй всех и всё что тебе нужно. Захвати или, если потребуется, уничтожь их. Действуй немедленно, сын.
Сигизмунд начал преклонять колени, а примарх уже повернулся к астропату. Армина вздрогнула от его взгляда.
— Отправь сообщение на Карающий флот. Они должны незамедлительно вернуться.
Фел пошатнулась от слов, словно от урагана.
— Лорд Дорн, у нас нет вестей от них, — она сглотнула. — Вполне возможно, что они прибыли на Истваан до побоища. Они могут…
Женщина замолчала, когда примарх подошёл ближе.
— Если нужно пусть
Система Исстван
— Эта информация точна? — вопрос Голга нарушил тишину, но напряжение сохранилось. Единственные звуками были гул доспеха и глухой рокот реакторов «Железной крови». Голг сдвинулся, его громоздкая аугметика резко зашипела. Остальные капитаны Железных Воинов не отрывали глаз от светящейся поверхности гололитического стола, отбрасывая на стены огромные тени. Они старшие командиры Легиона, такие же хладнокровные, как и примарх. Форрикс, его худое лицо обрамлял резиновый капюшон. Беросс, тусклые глаза которого сверкали над насмешливой полуулыбкой. Харкор в терминаторском доспехе, все еще черном от копоти бойни на Исстване V. Даргрон, чье лицо было скрыто под лицевой пластиной с прорезями. Варрек, лицо которого так изуродовали шрамы, что оно было похоже на пережеванное мясо. Ни один не смотрел на Голга. Они ждали ответа Пертурабо. Все помнили тех, кто злоупотребил благосклонностью Повелителя Железа и заплатил за свою ошибку.
Голг поднял взгляд от светящихся колонок данных. Пертурабо неотрывно наблюдал за ним. Капитан почувствовал опасность в этом сверкающем взгляде, разрушительную силу позади маслянисто-черных глаз. Молот, размером с самого Голга, покоился под рукой Пертурабо. Обух из черного железа слабо отражал янтарный свет, который освещал комнату. Примарх едва заметно сдвинулся к освещенному столу.
— Она пришла от Магистра Войны, — сказал Пертурабо, его глаза обратились к другим капитанам. Никто не встретился с его взглядом.
Голг просмотрел светящиеся руны данных. От их смысла у него пересохло во рту. Свыше трехсот боевых кораблей пойманы в захолустной системе, как рыба в водовороте. Флот пригвожден к месту, ожидая истребления, и в холодном свете были показаны расположение и характеристики всех его кораблей. Это было слишком идеально, слишком точно. Как мог даже Магистр Войны добиться подобного? Выводы пугали. Тем не менее, ситуация давала возможность возвыситься в глазах примарха. Голг знал, что другие капитаны думают о том же. Они оценивают какой власти смогут добиться и насколько высоким будет риск. Голг открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Форрикс опередил его.
— Эта информация из первых рук?
Пертурабо кивнул.
— От разведывательных устройств в системе.
Голг сумел скрыть удивление от слов примарха.
«Значит это не случайность», — подумал он. — «Эта ситуация была спланирована до того, как мы прибыли уничтожить слабые Легионы на Исстване». — Но тогда чего еще ему ожидать от Магистра Войны и Повелителя Железа? Он подумал о бойне, только что устроенной ими, о вырезанных Легионах. Они были слабыми, и их истребление — всего лишь очередное порученное задание. Но Имперские Кулаки были старыми соперниками, заносчивыми претендентами на почести и славу, которые они купили ложью. Голг понял, что улыбается. Шанс разбить сынов Дорна был столь сладок, что он мог почти ощутить его вкус. Он задумался: «Это ли не цена за нашу верность Гору? Шанс разбить одного врага, купленный смертями других?»