Тени предательства

Торп Гэв

Наш флот был первым ответом примарха на предательство его брата. Пятьсот шестьдесят один корабль и триста рот покинули «Фалангу». Командующим был назначен первый капитан Сигизмунд, но примарх вернул его на Терру, и таким образом, мы совершили прыжок к Исствану под командованием Йоннада. Когда мы вошли в варп, на нас обрушился шторм и не отпускал нас. Навигаторы не могли найти луч маяка Астрономикона, и любой курс заводил нас все глубже в бурю. Мы заблудились, дрейфуя по течениям страшного моря. После, как казалось, многих недель навигаторы почувствовали брешь в штормах, единственное спокойное место. Мы поплыли к нему, а ярость шторма последовала за нами.

Флот перешел в реальность на границе звездной системы.

Сила шторма в те последние мгновения была несравнима ни с чем из того, что мне выпадало пережить прежде. Поля Геллера вышли из строя, корпуса раскололись на куски и сгорели в пламени собственных реакторов. Некоторые корабли вышли невредимыми, но многие погибли, их остовы вырвались из варпа, чтобы замерзнуть в космосе. Двести боевых кораблей погибли, их останки вращались в свете забытой звезды. Они нашли меня в обломках одного из этих разрушенных остовов. Я был одним из немногих.

Погибли десять тысяч Имперских Кулаков. У меня в голове не укладывалась эта катастрофа.

Осталось триста шестьдесят три боевых корабля. Судьбы свыше двадцати тысяч моих братьев Имперских Кулаков теперь в моих руках. Такое бремя мне прежде не доводилось нести. «Я должен», — подумал я. — «Даже если это выше моих сил, я должен».

Я приветствовал собравшихся кивком.

Тишина. Затем сотня кулаков в унисон ударила в нагрудники.

Я указал на медленно вращающуюся проекцию системы, в которой мы оказались. Ее назвали Фолл, система столь незначительная и неизвестная, что существовала только в качестве примечания к навигационным записям. Проекция повернулась, вращающиеся планеты исчезли, когда часть изображения увеличилась, чтобы показать уцелевшие корабли Имперских Кулаков. Я позволил ему вращаться некоторое время. Всем присутствующим нужно было обсудить один вопрос.

— Пятьсот кораблей нацелились в сердце величайшего из когда-либо совершенных предательств. Двести погибло, когда плыли к единственному спокойному району посреди шторма. Две планеты, когда-то заселенные, теперь необитаемые. — Я посмотрел туда, где перемещались пурпурные облака, изображающие соответствующие варп-условия вокруг системы. — Мы здесь, окруженные штормами, которые нас пригнали сюда. Лишенные связи. Изолированные. Пойманные в ловушку. — Я поднял глаза на выжидающие лица; некоторые кивнули, словно понимая, куда я клоню. Возможно, они уже видели подобные нашей ситуации признаки и сделали тот же вывод. Я знал, как устроить засады, использовал их в десятках войнах, и я знал, что значит убить ослабленного и застигнутого врасплох врага. Глядя на проекцию нашего флота, плывущего в систему Фолл, я видел западню. То, что кто-то смог создать нечто подобное, было вне моего понимания, но я понимал, что говорила мне интуиция.

— А если нас заманили в западню, — сказал я и голос разнесся по безмолвному залу, — кто наш враг?

Императорский дворец, Терра

Отец ожидал его в старейшей цитадели Терры. В крепости Бхаб — полукруглая скала неправильной формы устремилась к крыше мира, подобно указательному пальцу в небеса. Долгие тысячелетия Древней ночи она служила прибежищем военачальникам, королям, тиранам. Но даже они называли её древней. А сейчас цитадель — безобразный пережиток прошлого, уцелевший в разрастающемся Императорском дворце — прямое напоминание о дикости посреди монумента просвещению и единству. Сигизмунд задался вопросом: одержит ли теперь победу старый варварский бастион над попытавшимся покорить его дворцом. “Старые пути и привычки снова вернулись, как и всегда”. Войны вели непрерывно с тех пор, как человек впервые ступил под солнечный свет, и также будут вести бесчисленные годы спустя, когда звезда потухнет. В этом он был уверен.

На вершине цитадели дул прохладный ветер, принося запах специй из далёкого трудового лагеря на горном

склоне. В ярком синем небе плыли облака, лицо первого капитана омыли холодные рассветные лучи. Астартес можно было бы назвать красивым, но войны и генетические усовершенствования оставили свой след. Грубое лицо с благородными чертами, кожу усеивают рубцы, от правого глаза к челюсти вьётся шрам. Зато глаза исключительные — ярко-синие, как сапфир и излучают мощную внутреннюю энергию. Облачённый в отполированный золотой боевой доспех и накинутый поверх брони белый сюрко с чёрным крестом первый капитан носил почести и награды за множество войн, как вторую кожу. В битвах среди звёзд его ни разу не смогли превзойти. Везде: от гладиаторских ям Пожирателей Миров до покорённых космических систем он демонстрировал, что значило быть воином Империума. В иные времена Имперский Кулак стал бы величайшим воином эпохи, а сейчас он просто самый сильный сын того, кто ожидает его у парапета башни.

Рогал Дорн мерцал в утреннем свете. Первый капитан не достигал ему даже до плеча, примарх Имперских Кулаков выглядел, как облачённый в адмантий и золото полубог. Рядом стояла астропат — истощённая женщина, зелёная шёлковая мантия не могла скрыть сутулость. Оба молчали, но Сигизмунд заметил повисшее в воздухе напряжение после недавнего разговора. Он преклонил колени, ветер трепал табард на броне.

— Благодарю, госпожа, — Дорн кивнул изнурённому астропату, та поклонилась и вышла.

— Встань, сын, — продолжил примарх.

Сигизмунд медленно поднялся и посмотрел на отца. На бескомпромиссном неподвижном лице блестели тёмные глаза. Рогал мрачно улыбнулся. Астартес знал, что это значит — каждый день после возвращения на Терру одно и то же.

— Никаких сообщений, повелитель?

— Никаких.

— Варп-шторм делает…

— Получение посланий невозможным, да, — отвернулся Дорн. Над зубчатыми стенами в холодном синем небе среди потоков дрейфующего дыма кружил орёл. Примарх наблюдал за ним, отслеживая витки полёта — птица поднималась используя тёплые воздушные течения.

Прошло много недель с тех пор, как Рогал услышал о предательстве брата и узрел доказательства. Сигизмунд запомнил гнев в глазах отца. И знал, что ярость некуда не ушла — а только подавлена волей и погребена под слоями контроля. Знал потому что она пылала и в нём — яркий отголосок холодного гнева примарха. Дорн желал лично выступить против Гора, выслушать признание предателя и собственными руками свершить возмездие. Не пустил долг перед Императором и Империумом, которых Гор стремился уничтожить. Они вернулись на Терру, но примарх отправил сыновей — воплощение своего гнева. Их назвали — Карающий флот. Тридцать тысяч Имперских Кулаков и более пятисот военных кораблей устремились к Истваану, учитывая ярость братьев, сила вполне достаточная, чтобы захватить сто миров. Сейчас вторая армия, которую сформировали из множества легионов, собиралась нанести удар по Истваану, а от Карающего флота не было никаких вестей.

— Сообщение придёт, повелитель. Галактика не может просто проглотить треть легиона.

— Не может? — Дорн обратил взгляд тёмных глаз на Сигизмунда. — Легионы воюют друг с другом. Гор предатель. Всё стало с ног на голову. Как мы можем быть в чём-то полностью уверенными?

— Вы слушаете слишком много надоедливых советчиков, повелитель, — спокойно ответил первый капитан. “Страх окружает нас”. Страх пронёсся по Терре подобно ледяному ветру. От грязных ульев Северной Мерики до колоннад Европы. Он везде: во взглядах, слухах и недосказанности. Повсюду и продолжает расти. Предательство Гора потрясло все устои верности и истины в Империуме. В одно мгновение все начали сомневаться. Кто ещё примкнул к Гору? Кому можно доверять? Что будет? Вопросы оставались без ответа. Смотря в глаза отца, Сигизмунд подумал, что ответы на некоторые из них не добавят спокойствия.