Тени Севера
Шрифт:
Морена ничего не ответила, а просто улыбнулась. Думаю, разных инструментов у неё действительно хватает. Но вот что сейчас делать мне? Требование, чтобы она не использовала мар, вообще выглядит бессмысленным — это то же самое, что потребовать, чтобы она перестала быть тем, что она есть. Она, разумеется, ответит отказом, а принудить её мы вряд ли способны. Да и стоит ли принуждать? Я чувствовал, что она меня не обманывает, и мары действительно полезны.
— А скажите, пожалуйста, госпожа — каково население Срединной империи? —
— Примерно сто пятьдесят миллионов, — она внимательно посмотрела на меня.
Ну, хорошо хоть не пара миллиардов.
— Надо полагать, госпожа, в самом ближайшем времени у них должен сработать популяционный регулятор?
Она промолчала, загадочно улыбнувшись. Пожалуй, в существовании богов — по крайней мере, некоторых, — всё-таки есть смысл, и их деятельность действительно приносит пользу.
— То есть получается, что ты служишь Сиянию? — почему бы и не попробовать узнать что-то из первых рук.
— Сиянию! — она даже закатила глаза от возмущения. — Молодой человек, ты вообще понимаешь, что такое Сияние? Это, по сути, и есть вся наша огромная Вселенная. Для Сияния нет разница между мной и какой-нибудь полевой мышью — для Госпожи мы в равной степени ничтожны. Нет, я служу Гее. Именно Гея создала здесь жизнь, и именно по её поручению мы с сестрой следим, чтобы она развивалась правильно. Мы все дети Геи, ну, разве что, кроме таких, как вы.
— А как Сила связана с Сиянием?
— Точно так же, как вы связаны друг с другом. Сила изначально была пришельцем, но сейчас их души почти слились.
— Многие думают, что Сила враждебна Сиянию.
— Не враждебна, а дополняет его. Как вы с женой — у вас могут быть разные интересы, вы можете даже в чём-то не соглашаться, но вы, по сути, одно и то же. Однако судя по тому, что наш разговор ушёл совсем в сторону, его пора заканчивать.
— Прошу прощения, госпожа, — заторопился я. — Есть ещё один важный момент: что нам делать с твоими марами?
— Да что хотите, — пожала плечами она.
— Возвращаясь к твоей аналогии — ты не возражаешь, когда олени убивают твоих волков?
— Почему же нет? — она с интересом взглянула на меня.
— А если, допустим, олень, убивший волка, болен?
— Если оленю хватило силы и воли, чтобы убить волка, значит, он ценен для популяции и достоин жить и давать потомство. И неважно, болен он или нет.
— Со всем уважением, госпожа, чисто теоретический вопрос: если ты допускаешь такое, то, возможно, и допускаешь, что олени также могут убить хозяйку волков?
— То есть меня? — она засмеялась. — Во-первых, у твоих спутниц даже близко не хватит на это сил. Они, в сущности, ещё дети, которые вообразили себя взрослыми. А во-вторых, какой в этом смысл? Гея тут же выберет другую смерть, которая будет делать то же самое. Я не первая смерть, и далеко не последняя.
— Опять же чисто теоретический вопрос, если позволишь: мне
— Глупый вопрос, — она пожала плечами. — Ответь мне — люди сильны?
— Смотря какие люди, — кивнул я. — Да, вопрос действительно был глупым. Тогда последнее, что я хотел бы спросить: как мы можем справиться с твоими марами?
Она с улыбкой посмотрела на меня и насмешливо сказала:
— Думайте сами. Докажите, что вы действительно такие олени, которые способны справиться с волками.
Сказав это, она сделала неуловимый жест рукой. Мир качнулся, закружился, расплылся цветными пятнами, и мы обнаружили себя вновь в той же самой пещере. Дверь исчезла.
Глава 21
— Как-то совсем уж бесцеремонно нас выставили, — озадаченно сказал я. — И дверь убрали.
— Даже обидно немного, — согласилась Ленка. — Аудиенция окончена, пошли вон. С другой стороны, всё-таки поговорили.
— Поговорили, — грустно вздохнул я. — Даже не знаю, как Драгане всё это преподнести. Ну что, двинулись к Нориту?
— Подожди минутку, — остановила она меня, когда я уже было тронулся с места. — Пока мы с тобой вдвоём, и слишком чутких ушей рядом нет… так что она там говорила про наши души?
Этот вопрос рано или поздно должен быть прозвучать, и отвечать на него придётся. Однако полный ответ я ни в коем случае давать не собирался — для Ленки, возможно, никакой разницы и нет, а вот маме наверняка будет неприятно узнать, что я помню и другую маму. Неизбежно возникнет вопрос, чей же на самом деле я сын. Мама, скорее всего, этот вопрос и не выскажет, но он всегда будет незримо присутствовать и отравлять наши с ней отношения. Да и вообще отношения в семье.
— Ну… — замялся я, подыскивая слова. — В общем, несколько сильных сущностей это подтвердили, и можно считать установленным фактом то, что моя душа принадлежит некоему чужому миру. Она заблудилась между мирами и зацепилась за твою душу, которая её удержала, и продолжает держать здесь, в этом мире.
— Бедный, — Ленка посмотрела на меня с нежностью и сочувствием, и мне стало стыдно за то, что приходится её обманывать. Пусть даже всего лишь умолчанием, и пусть даже только потому, что не вижу другого пути.
— Тебе я тоже создал проблему, милая, — сказал я виновато. — Ты же слышала Морену — из-за меня и ты стала чужой в этом мире. Наши души теперь сироты, мы не здесь и не там.
От этого Ленка легко отмахнулась:
— Зато благодаря этому мы стали бессмертными, так что приобрели намного больше, чем потеряли.
— Не думаю, что всё так просто, — покачал я головой. — Наверняка с этим связана какая-то серьёзная проблема. Она же не зря намекнула, что нам лучше не умирать. С бессмертием такой намёк как-то плохо сочетается.