Тени в ночи
Шрифт:
– Боже мой, – испугалась Ферн.
– Не беспокойся. Мои родители быстро оправляются от всяких мелких травм. Если дела выглядят такими, как они предполагают, то не будут задавать вопросов, что случилось.
Ферн отсутствующе кивнула. Ей впервые пришло в голову, что подумает ее семья. Они даже представить не могут, что она вдруг оказалась где-то еще, кроме Брайтона. Но если об этом узнали родители Колина, то непременно узнают и ее собственные. Как они будут волноваться…
– Я должна написать родителям. Они
– Ты можешь сделать это завтра утром, когда мы пойдем за почтой.
Колин уже закончил раздевание, опорожнил таз в пустое ведро, потом налил себе чистой воды из чайника и кувшина. Он тщательно вымылся под заинтересованным взглядом Ферн, достал из сундука новые брюки, рубашку и халат, но едва успел сунуть ноги в тапочки, как раздался стук в дверь.
– Обед. Наконец-то, – сказала Ферн, с некоторым усилием отводя глаза от тела мужа.
Колин открыл дверь, но вместо деревенской женщины с подносом на пороге стоял злобный Джозеф Рестон.
Глава 17
Краем глаза Колин увидел, как Ферн вскочила, едва не опрокинув стул, но сам отреагировал более хитро, встав между непрошеным гостем и женой.
– Где вы нашли те письма? – прорычал Джозеф Рестон. – Скажите мне!
Сначала Колин подумал, что тот имеет в виду его корреспонденцию.
– Старые письма? – спросила Ферн. – Они были в спальне…
– Не ваше дело, где мы нашли письма, принадлежавшие моей семье, – отрезал Колин, с легкостью перекрывая ответ жены и холодно глядя на Рестона. – Вам тут нечего делать. Уходите. И до утра я вас больше не желаю видеть.
Но тот даже не обратил на него внимания, бормоча:
– Спальня, спальня! Почему старик оставил бумаги в спальне? Он ведь ничего в спальнях не держал.
Рестон несколько раз озадаченно моргнул и перевел взгляд на Колина.
– Спокойной ночи, – хрипло сказал он и бросился к лестнице, но побежал не вниз, а наверх.
– Пойти за ним? – вслух подумал Колин, глядя на пустую лестничную площадку.
– Не надо, прошу тебя, – сказала Ферн. – Он сошел с ума. Слава Богу, его здесь нет, это главное.
Колин захлопнул дверь, запер ее для верности на засов и повернулся, чтобы ответить жене, но ему помешали тяжелые шаги наверху. Он замер, глядя на потолок. Шаги остановились, потом раздался глухой стук, заставивший Ферн подскочить. За секундами тишины последовали непрерывные скрипы и глухие удары.
– Он разбирает комнату на части, – прошептала она, глаза у нее стали огромными, лицо неестественно побелело.
– Пойду выгоню его. – Колин потянулся к засову.
– Нет, пожалуйста. Боюсь, он потерял рассудок. Никто не знает, что он может сделать, а мы даже понятия не имеем, есть ли у него оружие.
Вооруженный человек в его доме, так близко от его жены? Колин почувствовал растущий гнев.
– Что
– Должно быть. Рестон помешался на этих бумагах, хотя они не представляют никакой ценности.
Глухие стуки превратились в резкий треск раздираемой материи. Сквозь щель в потолке спланировало одинокое перо.
– Он рвет матрас и подушки. – Ферн прижала руку к животу.
Колин снова потянулся к засову, он не мог допустить, чтобы какой-то ненормальный безнаказанно крушил его имущество. Но снова был остановлен: предупреждением Ферн и собственным пониманием, что глупо противостоять такому большому и сильному человеку, не имея оружия в собственных руках. В спальне не было даже каминных щипцов.
– Будь у меня хотя бы нож, – пробормотал он.
Ферн вздрогнула.
– Думаю, нам лучше не говорить мистеру Рестону о второй пачке.
– Лучше не говорить ему, что у меня есть визитные карточки, – фыркнул Колин.
Наверху возникла пауза, и оба невольно замерли. Потом тишину разорвал тонкий, пронзительный вопль, такой нечеловеческий, что у Колина волосы встали дыбом. Постепенно звук становился все ниже, закончившись рычанием, похожим на всхлип.
– Это мистер Рестон? – прошептала Ферн.
– Больше некому.
Снова послышались тяжелые шаги, дверь наверху открылась, и Рестон начал спускаться по лестнице. Колин затаил дыхание, не сводя глаз с дубовой двери, единственной преграды, отделявшей их от Рестона. Тот остановился… и пошел дальше, шаги медленно удалялись вниз по лестнице.
Колин расслабился, хотя сердце у него продолжало колотиться. Он вдруг осознал, что инстинктивно напрягся для прыжка за ближайшим оружием, если Рестон начнет ломиться в дверь и засов не выдержит. Это была скамейка, потемневшая от дыма и времени.
– Мне требуется нож, – повторил он себе.
Ферн перевела дух.
– Он сумасшедший.
Повернувшись, Колин увидел, что она вжалась в самый дальний угол комнаты и обхватила себя руками.
– Мы не останемся на неделю, – сказал он. – Завтра я договорюсь, чтобы мы уехали как можно скорее.
– Пожалуйста, только чтобы не узнали Рестоны, – напряженно ответила Ферн. – Кто может сказать, что им придет в голову.
– Я не намерен ставить их в известность.
– Куда мы поедем теперь?
– Пока не знаю. Может, какое-то время поживем в моем городском доме, не сообщая никому. – Колин помолчал. – Или можем поехать в тихий отель. Главное, поскорее уехать отсюда, пока нас не убили в собственной постели.
Ферн вздрогнула, и он сразу пожалел о последних словах.
– Благодарю. – Она вышла из угла, как боязливый зверек, и вернулась к столу. – Я ненавижу это место, – с большим чувством сказала она.
– Меня беспокоит не место. – Колин посмотрел на дверь.