Теплица (сборник)
Шрифт:
Они въехали в центр Города. Мужчины и женщины выбежали им навстречу, размахивая руками и крича. Людям теперь было удобнее жить в своих старых городах. Хотя карательные экспедиций Пар-Хаворлема участились, теперь земляне располагали стереосоническим оружием из арсеналов большого Города. Их сила равнялась силе Пар-Хаворлема, и людей с каждым днем становилось все больше.
Тоулер и Элизабет подъехали к укрепленной части города. К ним
– Прошу следовать за мной, - сказал офицер.
Следом за ним они вошли в частично разрушенную сводчатую галерею, где звук шагов эхом отражался от стен. Из дальнего конца навстречу им торопливо шел Питер Ларденинг.
– Что за встреча, Гэри? Рад тебя видеть, Элизабет, ты как всегда прекрасно выглядишь. Два года прошли с нашей последней встречи, и у меня для вас хорошие новости.
Смеясь, они обменялись рукопожатиями. Теперь смеяться было легче, чем последнюю тысячу лет. Надежда вновь ожила, и люди подняли голову.
После приветствия Ларденинг провел их в один из разрушенных магазинов, превращений в его контору, и они выпили за встречу.
– Питер, - сказала Элизабет, - что у тебя за хорошие новости для нас? Какое решение приняла Партасса после рапорта Синворета? Надеюсь, твои люди доставили тебе полноценную информацию?
Ларденинг улыбался, довольный их нетерпением. Прислонившись к стене, он развязно сунул руки в карманы.
– Верховный Совет Объединенных Миров снял с должности Пар-Хаворлема и его команду...
Его прервали крики радости, а когда он все-таки закончил фразу, гости громко расхохотались.
– Это невозможно!
– воскликнул Тоулер.
– Кто, кроме тебя, знает это?
– Никто, разумеется. Я сохранил новость специально для тебя.
– Вот это номер! Но мы должны рассказать об этом всем. Идем, Элизабет! Скажем всем. Это лучшая шутка за тридцать поколений.
Следом за ним они выбежали на залитую солнцем улицу.
Глаза Тоулера сверкали. Он запрыгнул на какую-то машину и, когда люди увидели его, они собрались вокруг, предчувствуя сенсацию.
Он смотрел на этих изможденных людей, которым предстояло жить в совершенно новой эпохе, повел взглядом по распадающимся зданиям, по этой мертвой скорлупе старого мира, из.которого должен был родиться новый. Взглянул в небо, ще владыки Галактики были слишком далеко и уже не имели достаточно сил, чтобы вмешиваться в дела
– Друзья, у меня отличные новости, которые стоит выслушать! Пар-Хаворлем, наш ненавистный враг и угнетатель, уходит. Начальство вышвырнуло его, прежде чем это успели сделать мы! Он и вся его свита получили приказ в течение недели покинуть Землю и вернуться на Партассу.
Раздались радостные крики. Тоулер улыбнулся Элизабет и Ларденингу.
– Слушайте дальше. Это самое лучшее из всего!
– крикнул он, когда шум поутих.
– Новый Губернатор уже в пути сюда, это не нул, в диотподит, из вида, который наверняка поймет нашу борьбу и с которым мы сможем договориться.
Толпа внрвь разразилась криками, но Тоулер попросил тишину.
– Мы будем избегать кровопролития, его и так было слишком много на Земле. К счастью, Город в наших руках, и мы выступаем с позиции силы. Уверен, что мы добьемся независимости и изгнания с Земли всех партассианцев. А потом постараемся, чтобы Земля стала миром, указывающим путь другим порабощенным планетам!
И вновь толпа хотела его прервать, но он успокоил ее, подняв руку. Ему легко давалась власть над другими.
– Вас, конечно, интересует, как получилось, что Пар-Хаворлема сняли, ведь все наши попытки сообщить правду Синворету ничего не дали. Так вот, Синворет информировал своих начальников о моем покушении на его жизнь, и это произвело на них тягостное впечатление. Наши люди из города прислали нам полный текст ноты, отзывающей Пар-Хаворлема с должности, поэтому мы знаем, за что его выгнали. Он уходит потому, что судьи Партассы решили, что он правит нами слишком снисходительно.
– Пар-Хаворлем снисходителен... слишком снисходителен...
Люди повторяли эти слова с нарастающим весельем.
Тоулер смотрел вокруг, потом расхохотался и над иронией судьбы, и от искреннего веселья. Ни в его родном языке, ни в партассианском не было слов для выражения того, что он чувствовал.
Его радость передалась толпе. Смех распространялся широкой волной, и смеялись даже люди на улицах, не знавшие причин веселья. Даже солдаты на баррикадах внезапно почувствовали, что губы их сами растягиваются в улыбке. Словно огромная очищающая радость обрушилась на старый город и непрерывно росла, чтобы добраться когда-нибудь до самых дальних уголков планеты.