Тепло

Совина Мила

Невыносимо закололо в боку, и Ленка остановилась, ухватившись за ствол дерева. Перед глазами прыгала чёрно-белая мешанина. Откуда-то долетел смех.

Она обессиленно отшатнулась от дерева, упрямо зашагала вперёд. "Увести её отсюда, просто увести...". И вдруг стена деревьев резко раздвинулась.

Пространство исказилось. Они все стояли перед ней как на ладони, как игрушечные фигурки, но при этом странно, недосягаемо далеко.

Агни. Рядом две девочки, ростом едва ей по плечо. С испуганными лицами. Одна что-то

говорит... И парни перед ними, как противники на шахматной доске, только тоже чёрные. Но не готы. Нет, это были те, кому есть ёмкое название, не нуждающееся в объяснении - гопники.

– Ну ты чё, э...

Бессмысленный лексически, но такой недвусмысленный по эмоциональной окраске возглас ударил Ленку, словно током. Это было очень, очень плохо. Она вдохнула и выдохнула, зажала ладонью ноющую боль в боку и зашагала к группе.

В тот же момент один из гопников потянул руку к Агни.

"Мне не понравилось", - сказала тогда Агни Ленке, когда бабушка взяла её за руку. Но бабушка осторожно подержала и отпустила, а сейчас...

Агни отступила в тот же миг, не дав чужим пальцам даже дотронуться до своего лица.

– Чё такая недотрога? Я типа для тебя не алё?!

Вновь потянулась рука, грубо схватила Агни за плечо. Раздался резкий вскрик. Но кричала не она. Парень отдёрнул руку и прижал её к животу, баюкая. Агни не понравилось. И она не стала терпеть.

"Господи, да скорее же, скорее добежать, почему ноги как в киселе вязнут!.."

– Ты чё делаешь, а!
– заорал его приятель, и болезненно обострившимся зрением Ленка заметила, как в его кулаке что-то блеснуло.

Стой! Вслух или окрик прозвучал только в голове?

Осталось чуть-чуть, каких-то дюжину шагов... или сотню дюжин... Они так близко! Но выброшенная вперёд рука Ленки никак не могла дотянуться, не успевала перехватить рывок блестящего лезвия, метнувшегося в живот Агни.

Так быстро - раз и обратно. Будто ничего и не было. Но всё уже непоправимо изменилось.

– Не-е-ет!!!

Страшный, нечеловеческий вопль вырвался из Ленкиной груди, кто-то тихо взвизгнул, заскулил... Чёрно-белый мир снега и деревьев заволокла багровая пелена.

Гопники обернулись на рык, увидели мчащуюся к ним по сугробам Ленку. На их тупых физиономиях проступила паника.

– Колян, ты чё наделал?!

– Да бля, чё за...

– Валим отсюда, у меня и так условка!..

Длинными прыжками они рванули в сторону близкого забора и полезли по перекладинам. Одна из девчонок, плача, опустилась на колени с осевшей в снег Агни, другая стояла безмолвным столбом и таращилась на них.

Время и пространство наконец рванулись и вернулись по местам, и Ленка добежала в один прыжок.

Агни лежала в снегу, подогнув под себя ноги и раскидав руки, как подбитый снегирь. Бесстрастное лицо её почти не исказилось, но в глазах стояли боль и ужас. Ленка поднатужилась и

приподняла её за плечи, уложив к себе на колени. В бледно-голубых глазах, обесцвеченных зимним небом, загорелось узнавание и искра тепла.

– Мы просто стояли, тусовались, а тут эти подошли, - захлёбываясь, заверещала одна из готок и вскочила на ноги, запутавшись в длинной юбке.
– Мы не виноваты!

Ленка непонимающе, одеревенело смотрела на лежащую в её объятиях Агни. Истеричные крики облетали её, не задевая сознание, она не заметила, как готка схватила стоявшую в ступоре подружку и поволокла прочь. Хруст их шагов затих в отдалении, и во всём мире вновь остался лишь шелест ветра.

"Скорую... надо позвонить... где телефон?"

Ленка лихорадочно захлопала по карманам, стала разрывать снег. Где?! Не взяла? Выпал, когда она упала? Нет! Нет!

На её руку опустилось что-то холодное и слабо сжало. Это Агни удалось вытащить руку из снега. Ленка стиснула её кисть обеими ладонями, но та осталась холодной. Где же всегда исходившее от неё тепло, которое грело не только тело, но и душу? И вдруг она поняла: теперь она должна согреть Агни.

– Р-рена...

В горле Агни что-то клокотнуло, и у неё снова получилось произнести имя Ленки по-старому, с "обратной картавостью".

– Держись, пожалуйста, - зашептала Ленка, будто боясь нарушить эту гудящую, суровую зимнюю тишину вокруг.
– Сейчас, сейчас найду этот долбаный телефон, позвоню в скорую. Ты только потерпи немного, пожалуйста...

На лицо Агни упала прозрачная капля. Ленка плакала. Она понимала, что телефона нет, понимала, что автоматов в округе не найдёшь, и Агни нельзя сейчас оставлять, и всё бесполезно, её уже не спасут никакие врачи, маму они не спасли, а ведь у них было время, был шанс... Она завыла. Не могла бежать за помощью, не могла выносить пытку обречённого ожидания.

– Пожалуйста, ну согрейся! Забери у меня всё тепло, только не умирай!

Но рука в её ладонях всё леденела. Агни безмолвно смотрела в тускнеющее серо-сиреневое небо, исцарапанное чёрными сучьями старых тополей. Снежная крошка сеялась на её лицо с сухим шелестом, отскакивала и ссыпалась вниз, не тая. Только глаза её ещё хранили тепло.

– Агни, не уходи, ну прошу тебя! Мы же ничего не успели! Не оставляй меня одну! Ты же обещала!..
– молила Ленка.
– Говори, не молчи! Ну, скажи что-нибудь. Как тебя зовут? Кто я?..

– Рена, - тихо выдохнули побледневшие губы.

– Да! Кто ты?

– Агни...

– Молодец! Вот видишь...

Снег стал падать гуще, крошка превратилась в мягкие хлопья. Ленка, выпустив холодную руку из своих занемевших пальцев, смахивала его, торопливо стирала жгучие слёзы со щёк, застилавшие глаза. Агни устало закрыла глаза.

И снова крик разодрал ей грудь и горло, вырвался горьким стоном и завибрировал в пустоте. Последние силы ушли на этот стон, и Ленка опустошённо опустила голову, молча обняв лежащую на её коленях подругу.