Тепло

Совина Мила

– Где ты...

– Я здесь.

На пороге бесшумно возникла бело-ало-чёрная фигура с дымящейся кружкой в руках. Агни присела на край кровати и протянула Ленке кружку.

– Мой урок начинается через двадцать минут, поэтому мы не сможем выйти из дома вместе. Но мы сможем увидеться в перерыве.

– Да, - широко улыбнулась Ленка и с благодарностью приняла кружку с горячим свежезаваренным чаем.
– Конечно, увидимся. Пожалуй, я уже скучаю.

"И

какое счастье, что ты ещё здесь. И будешь здесь вечером. И каждый вечер", - хотела добавить она, но застеснялась.

***

Она тихонько закрыла дверь, чтобы не слышно было лязга ключей, и осторожно пошла обратно к себе, но всё оказалось напрасным. В прихожую вышла бабушка.

– Лена? Ты разве не ушла?

– Нет. Я... я мусор выбрасывала, - привычно придумала Ленка, и вдруг ей стало противно. Почему она врёт, как средневековая девица, скрывающая любовника в гардеробе? Сколько, в самом деле, можно скрывать Агни? Её Агни... такую замечательную, странную, такую близкую. Сердце сладко сжалось от предвкушения и скорого облегчения.

– Ба, не уходи никуда сегодня вечером.

Бабушкины брови коротко поползли вверх от необычной просьбы.

– Да куда ж я пойду, я всегда дома вечером...

– Знаю, знаю, это я так, - торопливо перебила её Ленка, словно боясь передумать, - просто на всякий случай. Хочу тебя вечером кое с кем познакомить.

Мгновение удивления, недоверия, радости на бабушкином лице. Она, точно не веря своему счастью, негромко ахнула.

– Леночка! Неужели... А кто это?

– Вечером узнаешь, - улыбнулась Ленка. И хотя бабушка не могла этого видеть, улыбку в голосе она услышала. Искреннюю, давно забытую, счастливую.

Пресекая возможные дальнейшие расспросы, Ленка отправилась умываться и собираться, чтобы в кои-то веки не бежать со всех ног и всё равно опаздывать. Сегодня ей хотелось на работу. И даже утро стало бодрым.

***

Когда у тебя праздник - не календарный, а праздник в душе, - кажется, что весь мир тебе улыбается. Конечно, на самом деле он остаётся тем же серым, холодным и неприветливым, но у тебя в глазах маленькие солнечные линзы счастья, и тебе всё равно, какая она, та объективная реальность. Существует даже предположение, что объективный мир - фикция и иллюзия, и всё вообще субъективно.

Сегодня Ленке казалось, что у неё день рождения. Не тот унылый, в октябре, с которым никто не поздравил, кроме бабушки, а тот, из детства, когда были друзья, когда была мама. Когда казалось, что случится что-то волшебное и всё лучшее впереди. Забытое и непривычное ощущение.

Она драила пол, старательно промывая каждый угол, словно кто-то мог оценить её работу. Никто, конечно, не заметит, едва прозвенит звонок, десятки и сотни равнодушных подошв затопчут её труд, но это не обескураживало. Ей хотелось трудиться ради самого процесса.

И

она с нетерпением посматривала на светящееся табло часов. Настолько часто, что совершенно не запоминала информацию, и, едва отведя глаза, вновь вскидывала взгляд вверх - а вдруг уже?.. Но время тянулось, как растаявшая жвачка за каблуком. "Отпрошусь сегодня пораньше, - нервными рыбками вились мысли, - а станут возникать, приду после семи и быстро тут всё помою. Или завтра пораньше приду. Да какая разница!". Конечно, можно было наврать про бабушку, про то, что надо к врачу, про что угодно, но врать почему-то не хотелось. Да и незачем было, если можно просто сказать: "Мне нужно уйти, отработаю позже" - и никаких проблем. Имеет право, как всякий человек. И не нужны никакие оправдания ни перед собой, ни тем более перед кем-то чужим, кому до них вообще нет никакого дела.

А ещё она сегодня то и дело подкрадывалась к двери кабинета, в котором сегодня Агни вела уроки. Никто не кричал, не смеялся, не возился, слышался лишь её негромкий голос, спокойно отмерявший информацию, и Ленка поразилась, как ей удавалось так легко поддерживать дисциплину с её минимальными социальными навыками. Даже подумала, что не так уж это и сложно, она и сама, пожалуй могла бы... Но она стояла здесь, в коридоре, а не там, и держала не мел, а швабру. Впрочем, эта мысль надолго не задержалась, уступив место огромной радости за подругу.

Наконец она закончила, убрала свой рабочий инструмент и тщательно вымыла руки и вспотевшее от усердия лицо. Перевела дух и стала готовить в уме обращение к начальству. Да, право-то уйти она имеет, но одно дело - демократия юридически, и совсем другое - фактически.

– Отстрелялась уже?

Она вздрогнула, совершенно не заметив, как рядом появилась Нина Павловна.

– Да я сегодня хочу домой пораньше уйти, - объяснила ей Ленка.
– Прямо сейчас пойду и отпрошусь, пока звонок не прозвенел. Кстати, вы случайно не знаете, у Никы Ивановны сейчас урока нет?

– Случайно знаю, - улыбнулась библиотекарша, состоявшая с директрисой в дружеских отношениях.
– У неё как раз сейчас должен был быть сдвоенный урок у восьмого "в", но её неожиданно вызвали по делам, и она отменила урок. Так что отпрашиваться тебе придётся у Аллы Константиновны...

Ленка сразу омрачилась от такой перспективы, предвкушая обязательное унижение, и не сразу осознала, что продолжала говорить словоохотливая библиотекарша:

– ...а окно, которое у "вэшек" получилось, русским языком заменили. Та новая учительница с красными волосами. И как только Алла Константиновна согласилась её принять, удивительно...

Что?.. Агни уже провела урок досрочно? Значит, она уже свободна!

– Ой, вы извините, Нина Пална, мне бежать нужно!
– протараторила Ленка уже на бегу, не видя недоумевающего взгляда себе в спину.

У кабинета, значившегося по расписанию на предыдущий урок, Агни не было. Дверь была заперта. Ленка подёргала за ручку, но дверь осталась безнадёжно глуха. Она даже зачем-то заглянула в соседний кабинет, и оттуда по ней ударили резкая тишина и несколько десятков недоуменных взглядов. Где же Агни?