Терос
Шрифт:
– Как тебя зовут? – спросил мужчина.
Элспет замешкалась, но решила, что это было не важно. – Я Элспет.
– Меня зовут Сарпедон, и ты ищешь то, что я не могу тебе дать, - сказал он. – Тебе лучше уехать из города. Советники Анакса все больше и больше не доверяют чужеземцам. Тебя скоро изгонят. Лучше уехать по собственной воле. Мне кажется, что ты ребенок, потерянный на чужой земле.
– Ты оракул? – спросила она, несмотря на то, что он не принял плату. Повисла долгая тишина, словно он обдумывал выгоды ее вопроса.
– Да, - наконец, сказал он.
– Что это значит? – спросила она.
–
– Что оракул может сделать для богов такого, чего они не могут сделать сами? – спросила Элспет.
– Боги не могут видеть одновременно все – им нужны глаза смертных для приумножения их владений. Смертный видит в более мелком масштабе, чем бог.
– Ты видишь то, чего не видят боги? – спросила Элспет.
– Мы видим то, что боги отметают, как неважное, - поправил ее Сарпедон. – Мы их руки и ноги в мире смертных. Бог не может причинить вред чужому оракулу. Но оракул может убить любого.
В его словах звучала угроза. Он произнес их бесстрастно, словно произнося по памяти текст, прочитанный давным-давно.
– Могут ли боги определить мою судьбу? – спросила Элспет. – Каковы истинные границы их власти? Могут ли они исполнить мои желания – если я достаточно их умолю?
– Если ты желаешь, чтобы бог определил твою судьбу, то должна просить его об испытании, - сказал Сарпедон. – Бог снизойдет до него лишь если сочтет тебя достойной – чтобы это для них ни значило. Если ты выполнишь испытание, то сможешь запросить помощи в собственной судьбе.
Произнеся эти слова, Сарпедон протянул руку и схватил ладонь Элспет. Монеты были зажаты меж их пальцев. Она инстинктивно начала выдергивать руку, затем остановилась. Этот Жрец Лжи был ее надеждой на понимание, и в данный момент она отпустила логику. Ей было безразлично, что с ней могло произойти. Это уже происходило с ней прежде, и ей стоило бы знать, что к чему. Часть ее рассудка требовала от нее действий. Но другая часть настойчиво желала знать, что произойдет дальше. Через пару секунд, что бы он ни сделал, она будет знать больше, чем сейчас. Она позволила жрецу подтащить ее ближе к нему, пока между ними уже не было места. Он положил свободную руку на округлость ее бедра. Он наклонился к ней так, что его губы были в одном дыхании от ее уха.
– Зачем ты ищешь божественную силу? – прошептал он.
Тогда Элспет поняла наверняка: Сарпедон был магом разума, и он околдовывал своими сетями ее воспоминания. Она знала, что все еще могла освободиться из-под его чар и сломать ему нос ребром ладони. Вместо этого, она позволила ему коснуться ее – на короткое мгновение она желала, чтобы кто-нибудь увидел, что с ней случилось. Она хотела, чтобы кто-то знал, через что она прошла.Иди, взгляни сам.Свободной рукой она высунула кинжал из ножен под ее подмышкой. Надеюсь, ты захлебнешься.
Он превратился в проворного шпиона, бегущего по тропам ее мозга, видя многое, но не все. Это было странное – но не неприятное – чувство, знать что он украдкой пробирался сквозь ее разум.
Вздрогнув,
– Ты величественнее богов, - выговорил он с придыханием. – Ты ступаешь средь миров, которых и не дано узреть. Ты сталкивалась со злом, которое они не в силах представить.
– Нет, это не так, - сказала Элспет.
– Я проводник Фенакса, - сказал Сарпедон. В его голосе послышалось странное отчаянье. – Теперь он знает, кто ты. Он знает, что ты несешь с собой.
– Прошу тебя, - Элспет наклонилась к нему и попыталась стянуть мужчину на ноги. – Пожалуйста, встань.
Но он оставался стоять на коленях, словно прислуживая ей. – Слышала ли ты эту притчу, Элспет? Женщина пожелала изменить свою жизнь. Она молилась Нилее об освобождении. Нилея услышала ее мольбы и превратила женщину в бабочку. Но теперь мир был для нее столь огромным, что бабочка не могла найти в нем свой путь, и тогда она взмолилась Гелиоду, чтобы тот послал Южный Ветер, который перенес бы ее домой. Гелиод сжалился над этой песчинкой жизни и выслал ветер, но тот растерзал ее и оборвал ей крылья. Несомая в потоке, который она не могла контролировать, она угодила в центр паутины. Что и замыслил Фенакс с самого начала.
– Они не могут контролировать весь мир, - сказала Элспет, поразмыслив нал его словами. Ей было невыносимо стоять над ним, и она опустилась на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. – Они могут управлять лишь своими владениями.
– Владения некоторых богов больше, чем у других, - сказал он. – Но даже величайшие из них сейчас слепнут.
– Что это значит? – спросила Элспет.
– Бог Обмана покарает меня за эти слова, - произнес Сарпедон. – Поэтому я скажу это, как человек, а не его слуга: Ступай под свет солнца и там ищи своего бога.
– Ты говоришь о Гелиоде? – сказала Элспет.
– Великое безмолвие грядет из-за горизонта, - сказал Сарпедон. – Я уже чувствую, как твои тайны вытекают к Фенаксу. Он закроет их в сундуке своего разума, пока не решит, как лучше воспользоваться ими в его интересах.
Сарпедон подполз к алтарю и прижал лоб рукоятке одного из ножей. Элспет не знала, что ей делать дальше. Она выронила оставшиеся монеты на пол и ушла искать того бога, которого она избегала все это время.
Пока Жрец Обмана склонился у ног Элспет, Фенакс уже искал Тассу в холодном безмолвии моря. Тасса и Фенакс были связаны договором с тех давних пор, когда архонты тиранизировали землю – но обмен тайнами нанес немалый вред Тассе, и она сожалела, что вообще связалась с богом изменников и лжецов.
Когда Элспет отпрянула от Сарпедона, Тасса уже напряженно слушала шепот Фенакса о чужеземке в Акросе. Как Элспет презрела Жреца Обмана, так и Тасса презрела Фенакса, выслушав его секреты. Фенакс угрожал использовать свои тайны, чтобы манипулировать ею, рассчитывая, что настанет день, и она будет служить ему взамен на его молчание. Фенакс шептал: «В руках этой смертной божественный меч. Она владеет Мечом Пирфора, который поглотил твой океан. Керан не швырял его в твои воды. Руины Ариксмета никогда не видели оружие хаоса. Как ты могла обманывать нас все это время?»