Терпение
Шрифт:
Но Надежда однажды утром, собираясь на работу, тихо, чтобы не разбудить еще спавших мужа и Нюрку, спросила у дочери:
– Что-то ты все с Колькой бродишь?
Люба улыбнулась, жуя бутерброд.
– Чего ты улыбаешься? Смотри… - покачала головой Надя, - Плохая слава пойдет, не отмоешься…
– Мам, ты чего? – тоже полушепотом ответила Любка, - Почему сразу плохая-то?
– А что же у вас с ним? Любовь? – Надежда намазывала дольку батона маслом, поглядывая на дочь.
– А если и да? –
– Ты сиди… - остановила ее мать, - Послушай меня…
Любка покорно села.
– Любка, ты это надумала-то, не потому ли, что Роська с Нюркой женится? Или правда любовь у вас?
– Не потому, мам… Я, может быть только с Колькой и поняла, что к Роське у меня что-то детское было такое…
– Что же ты страдала так? – спросила Надежда, тоже забыв про свой бутерброд.
– Мама, знаешь, как я Роську любила? – неожиданно для самой себя разоткровенничалась Люба, - На грозу похоже – все мелькает, гремит, страшно и красиво, и все в шоке вокруг, и здесь – она показала на грудь, - разрывается все, и голова кругом идет… Только потом, гроза проходит, тучки разбегаются, и – все… Как и не было этой грозы-урагана, куда подевалось? И следов никаких не осталось… А вот с Колькой все не так… У нас как в плесе на Осуге – что-то такое тихое, красивое, глубокое, свое, родное…. И никуда не денется, сколько ни пройдет… Вон, Осуга сколько веков течет, и столько же еще течь будет… Понимаешь, мама?
Надежда вздохнула и снова принялась за свой завтрак.
– Значит, все серьезно у вас?
– Да…
– И он тебя любит?
– Любит, мам… - заулыбалась Люба.
– А Наталья-то знает про вас? - вдруг спросила Надежда.
Люба пожала плечами. У нее как камень с души свалился, от того, что мама так спокойно отнеслась к их с Колькой отношениям.
Она продолжала жить своей радостью, наслаждаясь душевным равновесием, любовью, счастьем… Они с Колей никуда не торопились, жили одним днем, радовались единому мигу. Не строили планов, не таились от людей, но оставались незаметными для других. Но недолго это продолжалось. В августе, когда Люба в магазине снимала занавески, намереваясь их постирать в ближайший выходной, она увидела в окно, подъехавшую незнакомую машину, из которой вышла пассажирка, достала сумку на колесиках и большого игрушечного медведя.
Любка спрыгнула с подоконника, метнулась за прилавок и остановилась, напряженно глядя на дверь – больше деваться ей было некуда.
Через минуту она услышала, как отъехала машина, а в магазин зашла Ася.
– Привет! – весело поздоровалась она, - Хорошо, что ты работаешь, я видишь, сразу к тебе!
– Привет! – тихо ответила Любка и спрятала задрожавшие руки под фартук. – Какими судьбами?
– Дак к Роське на свадьбу!
– Пошли… - с неохотой покинула свое убежище Люба.
На улице Ася уселась на лавку рядом с медведем, достала из маленькой сумочки сигареты, предложила Любке.
– Не курю, - отказалась она, глядя на неимоверно длинные, украшенные причудливыми рисунками ногти Аси.
– А я вот стала, - проговорила Ася, щелкнув золотистой зажигалкой.
Ася изменилась до неузнаваемости. Сделала короткую модную косую стрижку, покрасив волосы в черный цвет, стала ярко краситься, делать огромные стрелки у глаз, длиннющие ресницы, пользовалась темно-фиолетовой помадой. Кожа у нее была бронзового цвета, на ногах шпильки такой длины, какой Любка даже и не видела.
– Ты как с обложки журнала… - проговорила Любка, но умолчала, что Ася закрасила всю свою красоту.
– Ты садись! – кивнула Ася на свободное место на скамейке.
– Да я постою лучше, мне привычней так…
– Ну, как хочешь… - Ася глубоко затянулась и долго задумчиво выпускала тонкой струйкой дым, - Какие новости-то?
Любка пожала плечами.
– Как Костик-то? Вырос, наверное?
– Ну, ты сходи, посмотри…
– Да… Вот, видишь, Любк, даже приехать к сыну было все некогда…Колька-то не нашел себе никого?
– А ты, что… насовсем вернулась-то? – вместо ответа спросила Любка.
– Да не знаю, - пожала плечами Ася.
– Не больно-то хорошо тебе в Твери, да? – догадалась Люба.
– Да не знаю я! По Костику соскучилась, а так – нормально все… Кто рыбы, кто акулы…
– Какие рыбы? – не поняла Люба.
– Да знаешь, мне один человек сказал, что все люди – как аквариум, кто стекло, которое никто не видит, кто – рыбы за стеклом, которых все замечают…
– И что же? Ты – рыба?
Ася пожала плечами, глядя под ноги.
– Ты иди, Костик у тетки Ани сегодня как раз… - тихо проговорила Люба.
– А Колян на работе?
– Сегодня вечером приедет.
– Ну вот, заберу Костика, да в Мытницы пойдем… Как ты думаешь, ждет меня Колька-то? – Ася поднялась с лавки, взяла подмышку медведя.
– Ты это у Кольки и спроси… - пожала плечами Люба.
– Ну ладно, пока тогда, - Ася выкатила сумку на дорогу.
– Ты, главное, акулой не стань, - проговорила ей вслед Любка и ушла в магазин.
Ася повернулась, долго смотрела на пустую скамейку, потом увидела, что запылилась обувь, нагнулась, чтобы оттереть ее, но только испачкала пальцы.
– Е-мое! – психанула она и зашагала в сторону дома матери.
***
– Что, сына повидать времени не было совсем у тебя? – спрашивал Колька у Аси, сидя напротив нее за столом.