Террорист
Шрифт:
— И это мой племянник. — Старый Финлей покачал головой. — Помните поговорку: «Друзей мы находим сами, а родственников выбирают за нас». Вы можете снять палец с курка пистолета. Он вам больше не понадобится, святой отец, или кто вы там будете.
Лагерь в лощине представлял собой жалкое зрелище. Три стареньких вагончика с латаными-перелатанными брезентовыми крышами, джип времен второй мировой войны, выкрашенный в зеленый цвет. На всем лежала печать глубокой нищеты: от лохмотьев
Кассейн хорошо выспался, как обычно, без сновидений. Открыв глаза, увидел Мораг, сидевшую на соседней койке.
— Привет. — Кассейн улыбнулся.
— Здорово у вас получается. То вы крепко спите, а через секунду уже полностью проснулись. Как вы этому научились?
— Старая привычка. — Он взглянул на часы. — Только половина седьмого.
— Мы рано встаем. — Мораг кивнула в сторону вагончиков. Кассейн расслышал голоса и почувствовал запах жарившегося бекона. — Я высушила вам одежду. Чай пить будете?
Мораг явно старалась ему угодить, сделать что-нибудь приятное.
— Красивая вещь, — похвалил Кассейн ее берет.
— Мне его связала мать. — Девочка сняла берет и посмотрела на него печальными глазами.
— Она здесь?
— Нет. — Мораг снова натянула берет на голову. — В прошлом году она сбежала с человеком по имени Мактавиш. Говорят, аж в Австралию.
— А твой отец?
— Он ушел, когда я была совсем маленькой. — Мораг пожала плечами. — Да мне наплевать.
— Дональ твой брат?
— Нет. Его отец Мюррей, мой двоюродный брат. Вы его уже видели.
— А, ну да. Думаю, тебе он не нравится.
— Меня он смешит. — Она вздрогнула.
— Чай — это просто прекрасно, да и переодеться не мешает.
Ответ Мораг, циничный и слишком взрослый для ее юного возраста, откровенно изумил его.
— Испугались, что я совращу вас, святой отец? — Мораг усмехнулась. — Сейчас принесу чай. — И убежала.
Его костюм тщательно вычистили и высушили. Кассейн надел брюки, вместо атрибутов церковной одежды натянул через голову свитер. Все еще шел дождь, поэтому пришлось накинуть и плащ. Переодевшись, он вышел из вагончика.
Мюррей Финлей стоял, прислонившись к стене, и курил глиняную трубку, у его ног возился молодой Дональ.
Кассейн поздоровался. Мюррей не ответил, лишь ухмыльнулся.
Вернулась Мораг, неся Кассейну чай в чашке с отбитыми краями.
— А мне? — буркнул Мюррей.
Мораг не обратила на него внимания. Кассейн спросил:
— Где твой дед?
— Рыбачит на озере. Я покажу вам. Пейте чай.
Было в девочке что-то чрезвычайно привлекательное; шотландский берет только усиливал впечатление какого-то гаврошеского озорства и бесстрашия. Будто она показывает всему миру язык, не замечая своей драной одежды.
Они пересекли небольшую гряду и вышли к озерцу.
Оно было на редкость живописным в ярком обрамлении зарослей высокой травы. Хэмиш Финлей стоял по пояс в воде с удочкой, привычными движениями забрасывая ее подальше.
Порыв ветра всколыхнул неподвижную гладь воды, и вдруг из глубины выпрыгнула форель. Сделав в воздухе пируэт, она тут же исчезла.
Финлей бросил на Кассейна лукавый взгляд.
— Вы только посмотрите. Если и случается в этой жизни что-нибудь хорошее, то обязательно норовит выпрыгнуть совсем не в том месте.
— Да, такое частенько случается.
— Три толстые рыбины лежат в корзинке, — сказал старик Мораг. — Забирай и готовь завтрак.
Девочка взяла корзину и ушла. Кассейн предложил Финлею сигарету.
— Вы ведете странную жизнь, хотя и не цыгане.
— Люди с дороги. Бродяги. Нас называют по-разному, и не всегда доброжелательно. Мы последние отпрыски некогда гордого рода, конец которому пришел при Куллодене. Время от времени мы встречаемся с другими людьми с дороги. Кстати, мать Мораг — английская цыганка.
— Постоянного места жительства нет?
— Нет. Никто нас не терпит. Не позднее чем завтра сюда явится деревенский констебль из Уайтчейпла. Даст три дня — после этого надо убираться. А как вы?
— Я покину вас сегодня утром, сразу после завтрака.
Старик кивнул.
— Не буду спрашивать об одежде церковника, в которой вы были вчера. Это ваши дела. Чем-нибудь могу вам помочь?
— Да, наверное, ничем.
Финлей тяжело вздохнул. И тут вдалеке снова раздался крик Мораг.
Кассейн помчался напрямик через лес и нашел их на поляне среди берез. Девочка лежала на спине. Сверху на нее навалился Мюррей. Правой рукой он зажимал ей рот, а левой рвал старенькое платье.
Кассейн ухватил Мюррея за длинные соломенные волосы и резко дернул. От неожиданности и боли он дико завопил и вскочил на ноги. Кассейн развернул его и резко толкнул.
— Не трогай ее!
Прибежал запыхавшийся Финлей.
— Мюррей, я предупреждал тебя! — Старик вскинул обрез.
Не обращая на него внимания, Мюррей рванулся к Кассейну. Кассейн отпрянул в сторону и нанес Мюррею страшный удар по почкам. Он упал, но тут же вскочил на ноги и яростно размахнулся. Кассейн левой ударил под ребра, а правой — в скулу.
— Мюррей, мой Бог — бог гнева, когда ситуация того требует. А теперь слушай меня. — Кассейн снова ударил Мюррея в лицо. — Тронешь еще раз эту девочку, и я убью тебя, понял?
— Сегодня же уматывай из моего лагеря. Живи, как хочешь. — Старый Финлей толкнул Мюррея обрезом.