Террористка
Шрифт:
Говоря совершенно необязательные фразы, они изучали друг друга. Мелахолическое настроение покинуло Дубцова. Он почувствовал, что перед ним человек очень сильной воли.
Они сели в маленькой грязной кухне за грязный стол.
— Здесь гнусно, — объяснил Старков, — но в комнатах еще хуже.
— Что же ваши ребята не наведут порядок?
— Я снял эту квартирку у одного мужичка за три бутылки водки на три часа.
— Вы дали ему слишком много.
— Не торговаться же.
Старков в свою очередь изучал Дубцова. Вальяжен, уверен в себе,
— Вы сами просили о встрече, — напомнил Старков.
— Да, но и вы легко согласились на эту встречу. Мой вывод очень прост — вы не рэкетир, вы не служите одному из моих конкурентов, но вы человек, люди которого взорвали мою машину, сожгли дверь в моей квартире, стреляли в окно моего кабинета и, наконец, сорвали выгодную сделку.
— Какая для вас разница, простые мы рэкетиры или нет?
Напряжение за грязным столом без клеенки, изрезанным всякой дрянью, возрастало. Точно высоковольтная дуга мелькнула синим пламенем между двумя собеседниками.
— Разница большая. С уголовным рэкетом я имел дело. Там все просто — я мог или откупиться, или раздавить рэкетиров…
— Но и в этом случае вы откупились…
Дубцов мог торжествовать. Его предположения подтвердились. Он имел дело не с рэкетирами. Но вместо торжества он испытывал все более нараставшее волнение. В чем причина? Он явственно чувствовал опасность, исходившую от парня, сидевшего напротив. Откуда эта властность на его лице? Откуда спокойствие? Кто стоит за ним?
— Я отдаю себе отчет в том, — начал, четко выговаривая слова, Валериан Сергеевич, — что завтра или послезавтра, когда я заключу сделку с теми же американцами или бизнесменами из Австралии, например, вы позвоните мне опять. Лучше уж разобраться сразу. Что вам нужно и почему именно я оказался у вас на мушке?
— Это случайность, — улыбнулся Старков, — вам не повезло.
Старков сказал правду. Фамилия Дубцова была в списке, где кроме него было еще с десяток фамилий. Но именно с ним была знакома и на него могла выйти Оля. Старков решил, что такое совпадение — это судьба. Гавриил Федорович одобрил его выбор.
— Мне одному не повезло или возьметесь за всех, чьи сделки покажутся вам несимпатичными?
— Сделки, направленные во вред России, — уточнил Старков.
Проинструктированный Гавриилом Федоровичем, Старков не должен был так говорить. Более того, он, играя крутого рэкетира, обязан был взять с Дубцова миллиончик-другой. Но подобная игра была противна Старкову, он не мог быть иным, чем он был.
— Извините, а вы кто? — поднялся со стула Дубцов. — Вы специалист по внешней торговле? Или вам помогают эксперты из министерства безопасности?
— Все, что я решаю, я решаю сам, — сказал Старков.
— Стало быть, вы террористы? — без всякого выражения, словно просто констатируя факт, сказал Дубцов. — Что же, здравствуй, племя младое, незнакомое. Честно говоря, я ожидал, что появится нечто подобное, но уж совсем не ожидал, что именно
— Предприниматель Дубцов фигура заметная. Можете считать, что мы вам оказали честь, — откликнулся Старков.
— Хотите совет? Ведь, если я фигура, то не грех выслушать от меня совет. Идите к ребятам из военно-промышленного комплекса. Там патриотов до чертовой матери! У некоторых и деньги теперь появились. И обустраивайте Россию, сколько вашей душе будет угодно.
— Мы будем обустраивать, а вы ее продавать?
— Вы патриот-ультра?
Дубцов произнес это слово без всякой издевки, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Допустим.
— Так как же вы не поймете, что мощь России зависит теперь от нас!
— Во что я верю — это в то, что вы при случае продадите мать родную. Не вы, конечно, лично…
— Не надо оговорок, мой деликатный террорист.
— Я вижу, вы пришли скандалить, — сказал Старков, тоже поднимаясь с места.
Он был рад, что вывел этого джентльмена из себя. Они стояли друг против друга. Стодвадцатикилограммовый Дубцов нависал над столом. Обладая сильным гипнотическим даром (неплохие гипнотизеры развивали в нем это качество), Дубцов смотрел в глаза Старкова.
На бывшего офицера спецназа его взгляд не произвел никакого впечатления.
— Господин Дубцов, — глухо сказал он, — здесь не татами. Вы хороший каратист, как мы слышали, но здесь не татами.
Дубцов повернулся к окну. Старков видел его явно подстриженный затылок, широкую могучую спину, обтянутую кожей плаща. Он ждал.
Молчание длилось целую минуту.
— Слушайте, господин террорист, — сказал Валериан Сергеевич, — я чувствую, что вы не кровожадный…
— А вы не трусливый…
— Благодарю. Подумайте со своими соратниками… Быть может, мы окажемся полезными друг другу.
— Каким образом?
— Я прекращаю свои сделки с Западом, точнее те, которые вы сочтете… — здесь Дубцов сделал паузу, ему нужно было подавить в себе иронию, — вредными для России, но вы поможете мне внутри России.
— Каким образом?
— Вы уберете моих потенциальных конкурентов. Мы создадим мощную экономическую и финансовую империю. Я буду содержать ваши партии или партию, ваши газеты — это не сложно. Или вам что-то еще нужно?
Такого поворота в разговоре Старков и ожидал.
— Интересное предложение, — выдавил он из себя.
— А что вы теряете? Свободу действий? Так у вас снайперы…
— У вас они тоже есть.
— Нет, на самом деле, — развивал Дубцов, — что вы теряете? В любой момент вы можете раствориться аки дым. Я даю вам возможность шантажировать себя, вы же ничем не рискуете.
Старков сел и задумался. Телефон Гавриила Федоровича не отвечал уже несколько дней. Он не проговорил с ним возможные варианты развития событий.
— Ладно, — помедлив, стал играть Старков, — нам терять нечего, а вам зачем мы нужны? Вы что, не можете найти наемников и убрать своих конкурентов сами? К чему вам лишние хлопоты?