Террористка
Шрифт:
Поднялись по лестнице на второй этаж. И тут Дима остановился как вкопанный. Из-под двери струился спокойный свет ночника. Дима показал пальцем в сторону окна, предлагая вернуться, но Иван решил шалить и резвиться до конца. Ударом ноги он выбил запертую дверь.
На кровати лежала молодая женщина и читала книгу. Увидев пришельцев, она так испугалась, что не смогла даже вскрикнуть. Рот ее раскрылся и закрылся без звука. Лицо свело судорогой.
— Мадам, — сорвав маску, — бросился к ней Дима, — мы вас не тронем. Мы сейчас уйдем.
Но
— Пошли, — потянул Диму за рукав Иван, — ни черта с ней не будет.
Но Дима его не слушал. Он попытался найти пульс на руке женщины, но тонкая бледная рука была безжизненна. Дима приник к груди женщины. Где-то в самой глубине грудной клетки тихо билось сердце.
— Баба-то красивая, — сказал Иван.
— Иди к черту, — выругался Дима.
— Почему к черту, — обиделся Иван, — если тебе она так дорога, я поищу аптечку. Нашатырь нужен. А ты здесь посмотри. Только зря это. Очухается — что ты ей скажешь. Увидит она нас и опять в обморок упадет.
Иван ушел на первый этаж, а Дима стремительно стал открывать все дверцы больших зеркальных шкафов, заполнявших комнату.
Под руки ему попалось женское белье, потом он наткнулся на бар, полный бутылок. Наконец, он догадался открыть небольшой прикроватный шкафчик. Там была куча самых различных лекарств. Нашелся и пузырек с нашатырем. От резкого запаха женщина сначала вздрогнула, потом застонала, отстраняя слабой рукой руку Димы. Она полуоткрыла глаза.
— Мы не сделаем вам ничего плохого, — поспешил сказать Дима, — мы сейчас уйдем. Вы меня понимаете?
— Как вы сюда попали? — тихо спросила женщина, и ее тело стала сотрясать дрожь.
— По ошибке. Нас наняли посмотреть… кое-что в одном доме, а мы, видно, перепутали, — врал Дима.
— Вы правда… — на глазах женщины показались слезы. — Вы, правда, уйдете?
— Уже ухожу, — Дима поднялся с колен.
— Нет, стойте, — вскрикнула женщина, — тут был еще второй, страшный, огромный.
Безошибочным женским инстинктом она угадала в Диме защитника. И схватила его за руку. Дима удивился, настолько сильной оказалась эта хватка.
— Вы ведь не воры?
— Мы гораздо хуже, — сказал появившийся в дверях Иван.
— Мама моя родная! — отчетливо выговорила женщина, и глаза ее опять стали закрываться.
— Да сними ты маску, дурак! Ты ее пугаешь.
— Ухожу, ухожу, ухожу, — дурашливо раскланялся Иван, — жду тебя внизу… Робин Гуд… мать твою…
— Там снотворное, — показала женщина на маленький шкаф, — или лучше налейте мне выпить. Быстрее подействует.
Дима открыл первую попавшуюся бутылку и плесканул на дно стакана, который ему подставила женщина.
— Наливайте до краев, — уже командовала она.
Выпила не морщась, как пьют воду.
— Мало. Еще.
Выпила еще кружку. Дима понюхал. Запах был незнакомый.
— А вы попробуйте, — сказала женщина, — это виски.
Дима, взволнованный
— Закусите, грабитель. А я уже кажется пьяна. Вот так история.
— Водку пьете? — озадаченно спросил вошедший Иван.
— Пьем, а вам не нальем, — сказала женщина. Глаза ее блестели, и она улыбалась.
— Баба-то пьяная, — удивился Иван.
— В стельку, — подтвердила женщина, — и зовут меня Нина.
Дима тоже захмелел.
— Виски, — показал он на бутылку, — а ты не выпьешь.
— Почему же? — удивился Иван.
— Потому что маска на роже.
— Блин! Веселая у нас жисть пошла, — стягивая маску, сказал Иван.
Он тоже изрядно отпил из большой бутылки.
— Вы знаете, — сказала женщина, — я даже рада, что вы пришли. Я все одна… Мой любовник запер меня здесь… Днем я гуляю по садику и сплю, а ночью мне страшно и у меня бессонница.
— Он у вас не дурак, — сказал Иван, — он вас вместе с собакой дачу оставил охранять.
— Вполне может быть, — согласилась дама, — А вы милый, — погладила она по голове Диму. Вы такой трепетный. Бандиты такими не бывают. Хотите я вас буду любить вот сейчас, вот здесь?
— Это уже слишком, — выдавил из себя ошалевший Дима.
Иван хохотал. Он сотрясался от хохота.
— Вы считаете слишком? — заплетающимся голосом спросила женщина. — А я думаю нет.
Она попыталась достать сигарету из пачки, валявшейся на кровати, но руки ее не слушались. Сигареты выпали из руки, она откинулась на подушку и, шумно вздохнув, подложила руку под голову и уснула.
И даже в машине Иван продолжал смеяться. Дима сидел молча. Он был угрюм.
— Зря ты ее не трахнул, — сказал Иван, — сама же просила.
Дима молчал.
— И вообще… Дима, неужели ты не понял, кем мы стали? Мы же преступники. Не знаю, понял ли это наш доблестный комбат, а я вполне осознал. И главное, меня это устраивает. И жалеть нам никого нельзя. Нас с тобой никто не пожалеет.
Дима молчал. Он был потрясен происшедшим.
— Держись, капитан, — ласково положил ему тяжелую руку на плечо Иван, — держись. Обратного хода нету. Только вперед. Мы еще покажем, что такое русские парни из спецназа! Меньше лирики. Ваше слово, товарищ маузер! Хотя собаку мне жалко. Храбрый был зверь.
А в недалекой Москве после разговора с полковником Тимофеевым всю ночь не спал Старков. Гнетущая тоска обрушилась на него. Он понял, что именно сейчас должен сделать выбор — продолжать работать под командой Гавриила Федоровича или уйти в сторону.
До двух часов ночи Старков пробовал заснуть и не мог. Он встал, прошелся по чужой квартире. Всюду были чужие вещи, в комнатах витали чужие запахи.
«Кто я? Зачем я здесь? Кому я нужен?»
Эти вопросы приходят в голову многим людям в нелучшие дни их жизни.