Террористка
Шрифт:
Постучав, в кабинет вошла секретарша Настя. Рослая пышная блондинка, она давно хотела стать близкой шефу, но Валериан Сергеевич был строг. На работе — деловые отношения. Настя принесла бутерброды и апельсиновый сок.
— Включить свет? — спросила она.
— Нет, — тихо ответил Валериан Сергеевич.
— Снайпера боитесь, — засмеялась девушка.
Дубцов поморщился. Кажется, Настя была неглупа, но откуда эта фамильярность? Хочет понравиться ему? Так ведь почти нет такой женщины, которая этого бы не хотела.
Снимая
Он вздрогнул. Раньше он был настолько уравновешенным человеком, что его не выводила из себя даже езда в общественном транспорте. Что с ним происходит? Ведь на него «наезжали» не раз. Он всегда находил выход из положения.
Секретарша ушла.
Хладнокровный в отношениях с женщинами Валериан Сергеевич не так давно увлекся начинающей певицей шестнадцати лет. Сероглазая девочка была мила и, главное, разбудила его засыпающую чувственность.
Может быть, поехать к ней? Но откуда он знает, что придет в голову этим кретинам? Что на этот раз они взорвут?
Ведь только кретины и идиоты могли пойти на самого Дубцова. И настораживало именно это. Опытные рэкетиры или рэкетерская мелюзга на него никогда бы не вышли.
Он подошел к окну и вздрогнул, вспомнив слова Насти о снайперах. Какие к черту снайперы?! Если бы им нужно было его убить, они не стали бы взрывать машину и дверь.
Неприятно было то, что главный телохранитель Дубцова Рекунков не мог объяснить, как эти удальцы умудрились подложить взрывное устройство в охраняемую машину и, тем более, как они смогли войти в охраняемый дом и взорвать дверь.
Телефонный звонок. Звонили по его личному номеру, минуя секретаршу.
Валериан Сергеевич поднял трубку.
— Привет, — сказал спокойный и даже печальный голос.
Вот оно! Наконец началось!
— И тебе большой привет, — ответил Дубцов.
— Как машина? Как дверь?
— Спасибо. И то и другое вдребезги.
Молчание. Валериан Сергеевич не бросил трубку, но и не стал кричать але-але! Он пододвинул к себе фигурку серебряного медведя и стал с ней играть. Забавный такой мишка, с очень милой мордой.
— Ты хочешь знать, что нам нужно? — наконец спросили на том конце.
— В таких случаях это не лишнее, господа, — ответил Дубцов. — Вы, чувствуется, опытные пиротехники. К чему нам салюты, господа, когда в стране полно нищих?!
— Ты прав, Дубцов, меня в пиковых ситуациях тоже всегда ирония спасала. Так вот…
Снова пауза.
— Так вот, нам нужно, чтобы ты приостановил контракт с американцами.
— Я не имею дел с американцами, господа, вы ошиблись.
— Брось, Дубцов. Ты имеешь дело с балтийской фирмой «Рига-старт», а через них с американцами.
— Хорошо, а дальше что?
— Дальше ты реализуешь никель в России. Или он у тебя просто остается лежать на складе.
— Это-то я понял. Сколько, господа, я вам должен. В какой валюте, как желаете
— Нас деньги не интересуют…
— Оригинально!
— Издеваешься?
В трубку тяжело дышали и молчали. Молчал и Дубцов. Это продолжалось минуты две. Короткий хлопок. Дубцов увидел дырку в окне своего кабинета. Пуля дзинькнула и впилась в медную гравюру, висевшую на стене.
— Как, Дубцов?
— Вы о моем здоровье?
— Мы о деле.
— Я все понял, господа. Никель не уйдет из России.
Трубку положили.
Валериан Сергеевич достал надушенный платок и промокнул лоб. Теперь многое прояснилось, но не до конца. На первый взгляд, все просто. Какие-то неизвестные ему фирмы заключили с теми же американцами или западноевропейцами сделку по никелю. Конкурент, сбивающий цены, им не нужен. Но было здесь два странных момента.
С него не запросили денег. Допустим, не хотят лишних следов оставлять. Но что-то уж очень странное было в интонациях этого джентльмена удачи, когда он отказался от денег. Это не обычный рэкетир. Откуда у него точная информация о деятельности Дубцова? Кто стоит за ним?
Ладно. Сегодня был слишком напряженный день. К своей девочке он не поедет. Валериан Сергеевич бросил взгляд на пробитую пулей гравюру. Ее делал на заказ художник Снегирев, старый распутник и пьяница. Вот к нему-то он и поедет. Точнее пойдет. До Снегирева пешком минут двадцать.
За окнами уже стемнело. Кажется, пошел дождь, а у Снегирева пьянки-гулянки до утра. В то же время уютно. Каждый более или менее крупный человек искусства имеет удивительное обаяние. А Снегирев талантливый художник и бесспорно обаятельный мужик. Идет от него тепло.
— Шеф!
Дверь бесшумно открылась, и на пороге появился Рекунков. На лице его — улыбка.
— Шеф, — почему-то шепотом повторил он, — мы поймали того, кто стрелял. Он, дурак, из окна напротив пульнул. Мы перекрыли ему отходы, там подъезд-то один.
— Где он?
— Сидит в той же квартирке, дожидается.
3
Широкоплечий и мускулистый Валериан Сергеевич из-за своей массы не казался таким высоким, каким был на самом деле. Затянутый в кожаный плащ с поднятым воротником, он быстро прошел в подъезд соседнего недостроенного дома.
Рекунков, забегая вперед и заглядывая в глаза шефу, объяснял, что он с утра еще поставил наблюдателя во двор этого дома. Покушавшийся не обратил на него внимания, и наблюдатель забеспокоился только тогда, когда парень с небольшой сумкой все не выходил и не выходил из дома. Охранник сменил точку наблюдения. Дом взяли под контроль.
— Почему допустили, чтобы он выстрелил? — перебил возбужденно-веселого Рекункова Дубцов.
— У него винтарь самодельный, складывающийся. Из пистолета он до вашего окна не достал бы. Мы не знали, что у него такой винтарь.