Террористка
Шрифт:
Он произнес «большие приятели» с особой интонацией.
— Я не верю вам, — сказала Оля.
Тимофеев одобрительно кивнул головой. Ему понравилось то, что девушка насторожилась, но не испугалась и требовала доказательств.
Гавриил Федорович предупредил Олю о том, чтобы она не ждала звонков от Станислава.
— Вам Дубцов сделал предложение стать его женой?
— Откуда вы знаете?
— Долго объяснять, да и не нужно. Просто у нас со Станиславом появилось подозрение, что люди Дубцова засекли…
Коротко Тимофеев рассказал Оле, почему Дубцов сделал Оле предложение, при этом он не раскрывал, естественно, главного.
Женщина ненадолго задумалась и предложила погулять по улице. Но Тимофеев решил просто подняться пролетом выше, где он занимал раньше наблюдательную позицию.
— Но если он знает, что я знакома со Славой, то зачем ему предлагать мне выйти за него замуж?
— Это мы и хотим понять, — солгал Тимофеев.
Он был наверняка убежден, что ничего о знакомстве Станислава с Олей Дубцов не знает. Он еще раз проанализировал всю ситуацию и пришел к однозначному выводу — выбор пал на Олю случайно.
Но во-первых, ему нужно было сделать так, чтобы Станислав Юрьевич перестал встречаться с Олей, ибо именно сейчас была очень вероятна слежка и за квартирой, и за Олей.
От своего человека Тимофеев знал, что Дубцов перестал верить Рекункову. Но, может быть, это игра? Если так, то опытный лис Рекунков может подбросить сюрприз. Во-вторых, Тимофееву хотелось познакомиться с Олей. Он не терпел, когда в деле принимали участие люди, с которыми он не общался или не имел о них достоверной информации.
Оля удивила его. Она сразу же стала рассказывать о Трубецком. И хотя Тимофеев знал об этом парне, как ему казалось, все, он с удовольствием выслушал женщину. Оценки ее были точными, говорила она коротко и ясно.
— Если вам нужен свой человек в правлении, — закончила Оля, — вам не нужно ставить в известность Дубцова. Просто пришлите своих ребят на квартиру к Трубецкому, и тот на все согласится. Он патологический трус. Более того, он постоянно ждет от жизни больших неприятностей.
Гавриил Федорович взял себя за мочку уха и больно дернул за нее.
Оля настолько пламенно убеждала, что так будет лучше… Какая у нее корысть? Тимофеев прямо и спросил об этом.
Оля покраснела, повернулась к Тимофееву вполоборота и сказала, что даже фиктивно не хочет быть ничьей женой. Она добавила, что понимает, это глупо и можно посчитать за прихоть, но ей смертельно этого не хочется.
— Если человеку смертельно чего-то не хочется делать, то это уже не прихоть, — заметил Тимофеев. — Мы поступим так. Вы не говорите Дубцову ни да, ни нет, а мы за это время попробуем побеседовать с Трубецким. Если все будет нормально, то какой там брак… Пусть Дубцов ходит в холостяках.
Довольный знакомством с Олей и приятно удивленный (женщина показалась ему незаурядной),
Он все понял, когда услышал шаги. К дверям подошли Клава и Вадик. Красивый мальчишка был без шапки и немножко выпивши. Он держал Клаву за руку, иногда поднося ее к губам.
— Хватит, Вадик, — зашипела Клава, — застукать же нас могут.
— Я не понимаю, — сказал с тихим отчаянием Вадик, — почему ты не хочешь переехать ко мне? Папан мне отказал двухкомнатную квартиру. Почему ты держишься за…
Клава закрыла ему рот рукой. Потом быстро поцеловала юношу, развернула его за плечи и толкнула легонько. Вадик покорно пошел с опущенной головой.
Дверь закрылась без звука: Клава прошмыгнула, как мышка.
Оля, закусив губу, смотрела на закрытую дверь.
— Вы узнали для себя что-то новое? — вежливо и равнодушно спросил Тимофеев.
— Представьте, я не догадывалась, какими коварными могут быть женщины… в личных отношениях.
— Не в личных тоже, — подтвердил Тимофеев.
«Она не желает стать подругой мальчика только потому, что ее привлекает отец, — думала Оля о Клаве, — но чем он ее может привлекать? Только деньгами. О лгунья! Она врала, что Вадик коварен и ей негде жить».
…Гавриил Федорович был очарован. Главное, о чем он думал по дороге домой, — незаурядность женщины. Оля была редким экземпляром. Тимофеев радовался радостью рыбака, вытащившего огромную царскую рыбу.
27
Рекунков ждал разговора с Дубцовым и боялся его. Ждал он добрых слов от Валериана Сергеевича, ждал, что тот обратится к нему за помощью.
Рекунков был служакой, но при этом человеком нечестолюбивым. Он уважал авторитеты и никогда не претендовал на роль первого лица. Дубцова он ценил за силу характера и ум. А в дело Валериана Сергеевича Рекунков вложил столько своих сил, что считал успехи и неудачи конторы «Аттика» своими.
Ну что стоило Дубцову поговорить с ним по-человечески? Рекункову всегда было лестно, что он фактически второй человек в «Аттике». И не пожалей Валериан Сергеевич в адрес своего пока еще верного человека добрых слов — все сложилось бы в лучшую для него сторону.
Однако, войдя в кабинет Дубцова, Рекунков сейчас же почувствовал на себе пристальный холодный взгляд шефа. Он пододвинул, как обычно, стул поближе к креслу Валериана Сергеевича и стал рассказывать ему о проведенной операции. Холодность Дубцова заставила Рекункова быть кратким и опустить существенные подробности налета на тройку мафиози. Зато он очень высоко отозвался о способностях Старкова и его людей.
— Их было уже шестеро, шеф, — со значением сказал Рекунков, — они готовы идти на все.