Тёщи нет
Шрифт:
Мы вернулись на место.
– Нет, будь моя воля, я бы ее мучил бы, пока она сама не сдохнет, задумчиво произнес Гюнтер.
– А вот тут мимо, – ответил ему Фридрих. Только до утра она в твоей власти. И то, без всяких там кольев в зад, анального секса и прочих извращений.
– А потом? – поинтересовался я.
– Духу не хватит пришить, – лицензия изымается и все, пусть живет, – ответил Мюллер. – Я свою вообще не мучил. Встретил на улице, отвел в сторонку… И шлепнул. Ребята приехали, поверили
– У тебя сын? – спросил Гюнтер. – Да, – ответил Фридрих кивая. – Счастливый, – в раздумье сказал бывший сержант. – А у меня дочь. Если в монашки не пойдет, то может и мне так придется…
– Да, – без улыбки сказал Мюллер, – лучший подарок, который может сделать дочь родителям, – остаться незамужней.
– Ну ведь неправильно это все, – вздохнул Гюнтер. – растишь ребенка, растишь… Потом приходит молодец и тащит тебя на Тещин остров. Не меня, так мою Марту.
– Неправильно это… – совсем мрачно сказал Штоль. – Замочил бы этого субчика, заел бы, запилил, чтоб и думать, не смел об этом.
– Вот и она, наверное, так думала, – вставил я.
– А куда денешься. Люди мы бедные, откупиться от молодых нечем будет.
– Да ладно, – не поверил я.
– Правда, – мрачно сказал Гюнтер. – Вот все мое добро. Он извлек из кармана золотые часы-луковицу. – На обзаведение хозяйством хватит, – сказал он. – А дальше – вертись как хочешь. И то ведь с мертвого зульского офицера снял. Так бы и этого не было.
– А хочешь, я тебе «машинку» подарю? Не простую, с секретом. Я извлек из кобуры «Валькирию».
– Ох, ты, – удивился Гюнтер. – Что это?
– Импульсный плазмоизлучатель. Броню линкора с 400 метров прожигает. Держи. К подарку я добавил стрельбовый кроссполяризатор и пару батарей.
– Как это работает? – поинтересовался бывший сержант, осторожно беря пистолет.
– Одень очки, сними вот здесь с предохранителя, нажми на гашетку. Будешь стрелять – скажи, мы глаза закроем. И поставь на минимум.
– Хорошо… Эй, ты, курица, – заорал Гюнтер – глаза закрой. А то уже сейчас в темноте окажешься. Комрады, я стреляю, – сказал он уже совсем другим тоном.
Выстрел «Валькирии» ужасен. Нагретая до 100 000 градусов плазма с громом вырывается из камеры конвертера на тысячу метров, сжигая все на своем пути. Бывший сержант был хоть и сильно пьян, но направил оружие в небо, поэтому лес на острове не загорелся.
– Доннер-веттер, – в восторге проорал Гюнтер. – А патронов к нему много?
– Сколько хочешь! Это не магазин, это батарея, – ответил я. Берет энергию из вакуума.
– Я бы этих зулов бы, будь у меня такая штука,
– Да кто тебе дал бы?! – ворчливо возразил Фридрих. – Отняли бы. Ну, заплатили бы компенсацию, на пиво. Чего тебе эти зулы, чего тебе эта такемская нефть?
– А вы забудьте, про саму пушку, – озвучил я, что вдруг пришло мне в голову. – Да и вряд ли ваши инженеры поймут, как она работает. А вот батарея… Если нужно, она целый город будет энергией снабжать. Наймете пару инженеров, с головой, но без штанов, научитесь делать эти игрушки. Продавать будете. Машины будут на электрическом ходу, самолеты без керосина, электростанции без топок и вонючего дыма. Как насчет акционерного общества «Штоль, Мюллер и Ко»?
– Алекс, да ты голова! – детина в восторге хлопнул меня пятерней по спине, так, что я едва не поперхнулся. – В Такеме с зулами воевать перестанем. Кому нужна будет эта черная вонючая параша, которую там из земли качают?! Держи, – сказал он, протягивая мне часы.
Я взял, прикидывая, что за только за корпус этого механизма мне продадут ящик «Валькирий» на совершенно законных основаниях.
– Спасибо, комрад, – сказал я, чувствуя себя немножечко богом. – У меня еще что-то есть… Я извлек из кофра бутыль коньяка, разлил по стопкам.
– «Армано», – с восторгом сказал Мюллер. – Всю жизнь мечтал попробовать.
За разговором и обсуждением перспектив технического прогресса и связанного с этим личного Фридриха и Гюнтера обогащения мы уговорили всю бутылку. Смеркалось… Мюллер разжег костер.
– А этой то, наверное, холодно, – сказал Фридрих.
– Вот я ее сейчас согрею, – совсем пьяно сказал Гюнтер. Он, качаясь, направился к старухе, прихватив пулемет. Разрезал веревки на руках и ногах, отошел и крикнул: – «Беги».
– Не буду, – прошипела теща. – Все равно убьешь, паскуденыш.
– А вдруг нет? – спросил Гюнтер и пальнул в землю перед ней. – Беги, а то передумаю.
– Ты, сучонок думаешь, что я тебя боюсь? Ты, мразь, подонок, примак! У тебя духу не хватит! И с тобой также будет!
Такие вещи нельзя говорить под горячую руку.
Грохнул выстрел. Во лбу старухи появилось маленькое круглое отверстие. Фрау Велта медленно осела на землю, а Штоль, ругаясь и хохоча, как безумный, выпалил в нее всю ленту, кромсая пулями уже мертвое тело.
Он вернулся к костру, бросил ненужный пулемет и заплакал, вспоминая друзей, которых он потерял на войне, атаки и штурмовки, которые ему пришлось пережить ради этого дня…
Я аккуратно написал записку со словами благодарности и незаметно дунул ее в карман начавшего дремать Гюнтера. Потом отошел за дерево и перенесся обратно, в душное московское лето 2006 года, думая о том, что никогда не рассматривал силовой генератор «Валькирии», как альтернативу контролируемому жадными олигархами энергетическому комплексу страны…